– Не исключено, что до этого ещё дойдёт. – Следователь нахмурился. Чай давно заварился, однако сейчас Фигаро хотелось водки, а не «Эрл Грея». – Куратор, понятно, будет против, но мы, если что, скажем… скажем…
– Что капитан сопротивлялся.
– Точно! При попытке к бегству.
– Отличная идея… Стоп, а с чего Нот вообще сперва сопротивлялся, а потом бежал?
– Ну так это… Оттого, что мы пытались его убить.
– Железная логика.
– Железная логика. Однако вы, как я понимаю, сперва предпочтёте с ним поговорить?
– Угу.
– Вы скучный, Фигаро. Вам денег никто не даст.
– Не поверите, мне это говорят постоянно. Причём все, кому не попадя. Однако же, вернёмся к нашим баранам…
* * *
Толстячок в клетчатом костюме замолчал. Он молчал так долго, что Ноту в какой-то момент даже показалось, что Фигаро просто уснул с открытыми глазами.
– Во-первых.– Коротышка пришёл в себя настолько неожиданно, что капитан вздрогнул. – Если мы узнаем, что к болотному народу попала хоть одна склянка с «пылью» – хоть одна, Нот! – мы вас закопаем. И это не фигуральное выражение. Знаете, зачем трупы засыпают щелочью?
– Чтобы собаки не нашли. – Капитан криво улыбнулся, однако улыбка вышла слишком уж похожей на гримасу. – Дальше.
– Вы останетесь уполномоченным представителем Инквизиции и сможете и дальше прикрываться этим статусом чтобы отгонять от своих лабораторий свору легавых из Столицы. Но через пару недель вам позвонит человек и представится «другом господина Фигаро». Вы будете передавать ему контакты ваших посредников и сведения о размерах партий готового продукта не задавая лишних вопросов. Это всё.
– Всё?– Капитан медленно провёл пальцами по рукояти пистолета и положил носок левого сапога на потайную пластину спускового механизма. – В смысле, никаких процентов с продаж, никаких экстренных поставок третьим лицам, никакой работы забесплатно?
– Да. Просто информация о посредниках и изоляция водяных от вашей дряни. Ничего больше.
Некоторое время Нот сидел молча, рассеянно поглядывая на плотно закрытое ставнями окно. Интересно, подумал он, если бы Киферу приказали меня убить, как бы он это сделал? Пуля? Отравленная стрела? Яд в кофе? Или нечто более экзотическое?
– Я не понимаю, – сказал он наконец. – Я приказал хамелеону вас убить. И вы не станете мне мстить? Не возьмёте отступные?
– В иной ситуации, – голос Фигаро стал сухим и отстранённым,– я бы, наверное, так и поступил. Я не люблю мстить, однако господин Артур относится к вопросам сатисфакции гораздо проще. Для него ваше устранение – штука исключительно практического плана, никак не связанная со всякими там муками совести или моральными дилеммами. Мне нужно лишь ему не мешать. Однако в этом нет никакого смысла. Через три-четыре года порошок и так вас прикончит. Наследников у вас нет, так что нам просто останется поставить на ваше место удобного человека и все ваши лаборатории перейдут, де-факто, в государственную собственность. Качество «пыли» начнёт постепенно падать; она станет дорогой, дрянной и, если алхимики не врут насчёт этих своих новых присадок, «синька» будет медленно но верно формировать стойкое отвращение к себе. И – кто знает! – быть может, лет через двадцать мир забудет об этой дряни как о страшном сне. Вряд ли, конечно, но это тот случай, когда попытаться стоит.