Он тряхнул головой, приходя в себя, поправил котелок на голове, и решительно шагнул за дверь вслед за Артуром.
«У барашка» оказалась не закусочной, а вполне себе полноценной ресторацией с единственной сноской на то, что, поскольку оная располагалась в кроне дерева, ресторация была похожа на огромное гнездо. Ветви соседних деревьев были сведены вместе, хитро сплетены канатами и покрыты досками, так что строение, по сути, представляло собой большую круглую ротонду с конусообразной крышей, покрытой чем-то вроде покрывала из гигантских листьев. В крыше имелась дыра, в которую выходил дым мангалов и печей, а вниз, к столикам, оттуда спускались пыльные электрические провода, в паутине которых тлели разноцветные лампы, выкрашенные алхимическими чернилами. На барной стойке старый немецкий патефон сипло играл какую-то весёлую и совершенно нейтральную песенку; никаких «Мурок» или «Кудыкинских Централов» слышно не было. На Фигаро особенно благоприятное впечатление произвело то, что еду здесь готовили прямо перед посетителями: кухня была открыта, и в любой момент можно было лицезреть перед собой важных толстых поваров в белых колпаках и юрких подмастерьев, носящихся между пышущими жаром пузатыми печами или яростно кромсающих лук и морковку огромными ножами (судя по тому, что выходило из-под остро заточенных лезвий перед поварёшками была поставлена задача изничтожить овощи в атомную крошку).
– Чем могу-с?
Подскочивший к ним половой с переброшенным через руку белоснежным полотенцем был облачён в красную рубаху, просторные чёрные шаровары и плетёные из лозы тапочки. Вид у полового был совершенно разбойничий: тонкие усики a-laЕго Величество Фунтик, хитрый взгляд юрких серых глазок и здоровенный кухонный тесак за пазухой.
– А вот что, любезный, – Артур лениво зевнул, прикрывая рот ладошкой, – организуй-ка нам столик вон на том парапете. У панорамы. И тащи пиво, меню и каких-нибудь сухариков.
Лицо полового сморщилось в гримасе чудовищной скорби; казалось, что из серых глаз сейчас хлынет поток горючих слёз.
– Не можна на парампете. – Половой всхлипнул и утёр нос рукавом.– Никак не можна. Заранее бронь или никак. Но у нас есть отличные столики рядом с…
Мерлин молча достал из кармана огромный кошель, открыл его, демонстративно прошелестев пачкой ассигнаций, и, достав две золотые монеты, молча положил их половому в нагрудный карман.
Половой дёрнулся. Два золотых империала, видимо, совали ему нечасто.
– Прошу за мной, господа. Оставьте ваш револьвер вот в этом ящичке, он вам не понадобится-с… Спасибо, вот номерок. Ежели забудете забрать, не переживайте: у нас тут ничего не пропадает… Какое пиво желаете?
– На ваше усмотрение, любезный. – Артур небрежно помахал рукой. – Но не дай бог подашь какие-нибудь помои– сгною.
Улыбка колдуна была столь ослепительна, что сомневаться в его искренности не приходилось. Половой пискнул, указал пальцем на столик и мгновенно исчез, словно его сдуло.
Теперь, Фигаро, наконец, понял, почему, собственно, «на парапете», и по какой причине именно эти столики считались в ресторации самыми престижными. Под «парапетом» подразумевалась широкая надстройка на краю деревянного «гнезда», похожая на высокую ступеньку. Сидящие там посетители, с одной стороны, слегка возвышались над всеми прочими, что обеспечивало определённого рода приватность, а с другой стороны, с парапета открывался совершенно фантастический вид на лес: где-то вдалеке, между титаническими стволами, даже виднелось нечто вроде озера. Зелёные тени скользили в буйных кронах, ветерок шелестел в листьях-зонтиках и смотреть на этот праздник жизни можно было бесконечно.