А ещё нельзя было купаться в озере. Это вызвало у следователя целую бурю возмущения: с Фигаро в три ручья лился пот и он был готов искупаться даже в общественной бане, а здесь, прямо перед носом, искрилось на солнце нежно-голубое озерцо, так и просящееся на какую-нибудь открытку.
Артур, выслушав исполненную негодования тираду следователя, снисходительно объяснил, что купаться в озере опасно, и отнюдь не из-за водяных хищников. Оказывается, в воде обитали небольшие, с ноготь длинной, черви-паразиты, почти незаметные невооружённым взглядом. Выслушав от Мерлина короткую лекцию, куда именно могли забраться означенные черви и что они там потом делали, следователь отскочил от озера со скоростью гоночного болида и до самого конца путешествия не приближался к призывно плещущейся воде ближе, чем на сто ярдов, нервно покуривая трубку у пустых, похожих на бараки зданий, за выбитыми окнами которых что-то возилось и фыркало, слушая душераздирающие вопли ярких птиц с длинными хвостами и гадая, как выживают в джунглях те отважные загорелые мужчины с квадратными челюстями, что на картинках в журналах о путешествиях продираются сквозь зелёные заросли размахивая мачете. Судя по всему, думал Фигаро, на фотографии попадает та пара процентов, которую здесь не сожрали, не отравили, не заразили сонной болезнью, и множество прочих «не».
Но лес за затянутой колючей проволокой стеной, вопреки опасениям следователя, хотя и был отдалённо похож на джугли, однако исключительно в хорошем смысле.
Деревья-гиганты вздымали вверх свои необъятные кроны, через которые пробивались жёлтые стрелы солнечных лучей, и в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом ветра и пением птиц, Фигаро показалось, что он случайно шагнул под своды древнего храма, где с витражных потолков лились потоки торжественного света, похожего на беззвучную симфонию застывших красок. Этого света вполне хватало и для подлеска: у подножий титанических деревьев нашлось место для кустарников, заросших цветами полян, и даже для обычных, самых простых дубов и пихт, которые казались в этом странном лесу карликами, скромно жавшимися к коричневым сапогам сказочных великанов. Большое и малое, странное и повседневное – всё мирно уживалось здесь, всему находилось место.
Лес был настолько похожим на самый обычный лес где-нибудь под Нижним Тудымом, что восприятие Фигаро принялось играть со следователем в забавные игры: временами ему казалось, что это не деревья вокруг невероятно выросли, а Артур случайно наколдовал что-то эдакое, в результате чего их маленькая компания уменьшилась до муравьиных размеров, и теперь вынуждена ползти межу травинками, дабы сразиться с каким-нибудь жуком-оленем за хлебные крошки или кусочек сахару. Особенно сильной эта иллюзия стала, когда Эмеральд Нот небрежно махнул в сторону маленькой тележки приткнувшейся между двумя неприметными деревянными будками и сказал:
– Всё, баста! Хватит сапоги оббивать! Дальше поедем с комфортом.
Тележка до такой степени напоминала скорлупку от грецкого ореха поставленная на колёса неким мастером-шутником, что следователь окончательно провалился в бездну фантазий о Фигаро-лилипуте. Более практичный Артур быстро осмотрел тележку со всех сторон и одобрительно кивнул.