Лёгкое касание.
Она замерла на долю секунды — не от желания. От неожиданности.«Что он себе позволяет?» Но внешне осталась невозмутимой, лишь взгляд на мгновение стал острее.
Но тепло его пальцев отпечаталось на коже, разошлось невидимыми волнами вверх по руке. Медленно перевела взгляд на его пальцы.
— Вы всегда так начинаете разговор? — её голос остался ровным, почти безразличным. Но внутри всё кипело:«Он ждёт моей слабости. Ждёт, что я дрогну. Не дождётся.»
Он не убрал руку сразу. Его пальцы слегка сжались, всего на миг — достаточно, чтобы она почувствовала давление, но не настолько, чтобы это стало вызовом.«Он проверяет границы. Смотрит, как далеко я позволю зайти.»
— Только если уверен, что меня не оттолкнут, — ответил он, не отводя взгляда. В его глазах мелькнуло что‑то похожее на вызов — или на обещание.
Она аккуратно освободила запястье. Без резкого движения. Без сцены. Спокойно. Холодно. Как будто это ничего не значило.
— Уверенность — не гарантия, — произнесла она, выдерживая паузу между словами.
В его глазах мелькнул интерес. Не к телу. К сопротивлению.
В воздухе повисла тишина — напряжённая, почти осязаемая. Дождь стучал по навесу, но ни один из них не обращал на это внимания. Они стояли друг напротив друга, как два противника на негласной дуэли, где каждое слово, каждое движение имело значение. И это было хуже. Гораздо хуже. Эвелин внезапно почувствовала себя зверем в клетке, который привлёк внимание наблюдателя.
Он шагнул ещё ближе, поднял руку к её волосам и пропустил прядь между пальцами. Неторопливо. Почти лениво.
Жест слишком личный. Слишком интимный для незнакомцев. Пальцы задержались у её щеки.
Она не отшатнулась.
Но её плечи напряглись. Пальцы на деревянных перилах террасы сжались сильнее.
— Не стоит, — сказала она тихо.
Не просьба. Факт. Холодное утверждение границы.
Он смотрел на неё сверху вниз. Спокойно. Без раздражения. В его взгляде читалась не досада, а скорее интерес — как у исследователя, наблюдающего за реакцией подопытного. Его рука опустилась, но не отдалилась — теперь пальцы лежали на перилах в миллиметре от её собственных.
— Вы не из пугливых, — произнёс он, чуть склонив голову.
— Я просто не люблю, когда нарушают границы, — ответила она, выдерживая его взгляд.
Он слегка склонил голову, изучая её лицо. Близость стала ощутимой. Давящей. Его дыхание, тёплое и ровное, касалось её кожи, когда он говорил.
— Большинство девушек в вашей ситуации нервничают, — заметил он, словно констатируя научный факт.
— Я не большинство, — парировала она. Это было сказано без вызова. Просто констатация.«Я не буду оправдываться. Не буду объяснять. Я — это я.»
Он улыбнулся. Не мягко. Скорее задумчиво. Его зубы блеснули в полумраке террасы. В этой улыбке не было тепла — лишь холодный расчёт и намёк на предвкушение.
— Вы думаете, что неинтересны мне, — произнёс он, понизив голос.
— Я не думаю о вас, — ответила она. Это была правда. И именно это его задело. Эвелин отметила, как дрогнули его зрачки, как на секунду исчезла расслабленность из его позы. Попадание. Он не привык к равнодушию.