И именно поэтому для нас нашлось место в этом королевской академии — среди детей политиков, бизнесменов и наследников империй.
Я студентка юридического факультета, второй курс.
Гейл учился на политологии.
Почему учился?
Потому что теперь всё, что он может, — это передвигаться в инвалидной коляске.
Причина?
Жестокое избиение на одной из вечеринок, которые Кейд устраивал у себя дома полгода назад.
Вечеринок, где алкоголь лился рекой, где музыку было слышно за несколько кварталов, где никто не нёс ответственности.
Где деньги решали всё.
Я пришла к нему не сразу.
Мне было трудно решиться.
Слишком больно.
Слишком страшно.
Потому что что может сделать девушка без денег, без влияния, без защиты против того, кого охраняют как короля?
Но теперь я знаю: я должна хотя бы попытаться.
Тогда не было никаких расследований.
Никаких протоколов.
Никаких вопросов.
Охрана Кейда просто приволокла изуродованное тело моего брата к порогу нашей съёмной квартиры и поставила меня перед фактом.
— Молчи. Не открывай рот.
Денег заплатили щедро.
Попрощались вежливо.
Даже похлопали меня по щеке — как ребёнка.
Я прекрасно понимала, что это означает.
Мне никто не поверит.
Доказательств нет.
А врачам пришлось сказать, что на Гейла напали грабители в тёмном переулке.
Сказка.
Ложь.
Удобная версия.
И в неё поверили.
Брату сочувствовали. На меня, первокурсницу, смотрели с жалостью.
Моего отца убила мать.
Отец Гейла давно живёт с другой семьёй.
Наша мать — в тюрьме.
И всё.
Мы остались одни.
Да, этих денег хватило на лучших реабилитологов для Гейла.
На дорогие лекарства.
На специальную коляску.
Но не на операцию.
Но я поклялась: он не останется безнаказанным.
К счастью, Гейл не потерял память.
Он помнил всё.
Кто.
Как.
И что с ним сделали.
Я записала его слова на диктофон.
На всякий случай.
Эбигейл Браун и Гейл Митчелл.
Мы — всё, что есть друг у друга.
Мы — семья.
Он мой брат. Я его сестра.
И подонок Кейд будет наказан.
Сейчас он отошёл от меня.
Его отвлекла новенькая — в странном, дерзком образе.
И он даже не подозревает, с какой целью я здесь.
3 Глава
Эбигейл
Я смотрю, как он смеётся. Как наклоняется к ней слишком близко. Как его пальцы по-хозяйски скользят по чужому запястью — уверенно, без разрешения, словно весь мир уже принадлежит ему.
У него всё хорошо. Слишком хорошо.
И именно в этот момент до меня доходит простая, жестокая правда: Кейд даже не помнит ту ночь.
Для него это была просто очередная вечеринка. Очередной перебор с алкоголем. Ещё один вечер, который слился с десятками других.
А для нас это стало концом прежней жизни.
Я глубоко вдыхаю и заставляю себя сдвинуться с места. Сердце бьётся где-то в горле, каждый удар отдаётся в ушах. Ладони влажные, но спина прямая — я не позволю себе сутулиться.
Я пришла сюда не как жертва. Я пришла как студентка юридического факультета. Как сестра.
Потому что у правды есть странное свойство: рано или поздно она вырывается наружу, даже если её пытаются утопить в деньгах и молчании.
Я знаю, какие слова сказать. Я знаю, с какой стороны к нему подойти.