У таких, как Кейд, есть слабость — они обожают внимание. Особенно женское. Особенно восхищённое.
Особенно моё.
Я вижу, как его взгляд снова и снова скользит в мою сторону. Как он выхватывает меня среди толпы. Как задерживается чуть дольше, чем позволяет случайность.
Я чувствую это — я его заинтересовала.
И это мой шанс.
Я вспоминаю рассказ Гейла. Весь. До мельчайших подробностей.
Тогда его голос был тихим, сорванным, будто каждое слово давалось через боль. Он говорил медленно, иногда замолкал, словно снова оказывался там — среди грохота музыки, чужих голосов и темноты.
Он помнил всё.
Как вошёл в дом, где воздух был тяжёлым от алкоголя и духов. Как музыка била в грудь так сильно, что сердце сбивалось с ритма. Как вокруг смеялись люди, которые даже не смотрели друг другу в глаза — им не нужно было видеть других, они видели только себя.
Он помнил, как старался держаться в стороне. Как думал уйти пораньше. Как чувствовал себя лишним — словно случайно оказался не там, где нужно.
Помнил толчок. Резкий, неожиданный. Помнил, как обернулся и сказал: «Извини», не повышая голоса, почти шёпотом.
Помнил взгляд в ответ.
Холодный. Злой. Пустой.
Помнил первый удар.
И второй.
И то, как мир вдруг перекосился.
Он помнил пол — холодный, твёрдый. Помнил, как пытался закрыть голову руками. Помнил удары, которые сыпались беспорядочно, больно, безжалостно.
Помнил, как кричал.
И помнил момент, когда перестал — не потому, что боль исчезла, а потому, что сил больше не осталось.
Он помнил лица.
Одно за другим.
Смех.
Чужие голоса, сливавшиеся в шум.
И самое страшное — он помнил, что никто не помог.
Не подошёл. Не остановил. Не сказал: «Хватит».
Помнил, как его подняли чужие руки.
Не бережно — равнодушно.
Как тащили по коридору, словно он был не человеком, а вещью.
Помнил ночной воздух. Холод. Свет фар.
А потом — тишину.
Когда он закончил, в комнате долго стояло молчание.
Я не плакала.
Я слушала.
И теперь, глядя на Кейда, я вижу не его улыбку.
Я вижу тот коридор. Тот пол. Те удары.
Я помню всё, что помнит мой брат.
И я знаю: эта история не закончилась той ночью.
4 Глава
Эбигейл
Кейд довольно быстро теряет интерес к своей спутнице и снова подходит ко мне.
Его самоуверенная улыбка действует на нервы.
— Ты меня интригуешь, Снежная королева. Хотелось бы увидеть лицо, скрытое за маской. И, кстати, ты так и не поздравила меня с днём рождения. Где мой подарок?
Ну и нахал.
Грубый голос, резкие манеры, отвратительная самоуверенность.
— Пусть это останется загадкой. Я стану той тайной, которую ты не разгадаешь этой ночью.
— О, да ты интриганка, — улыбается он. — Уже нравится. Фантазёрка. Интересно, ты такая же изобретательная во всём?
— Ваше высочество, вы слишком торопите события. Мы с вами ещё даже не познакомились, а вы уже строите планы.
Я стараюсь сохранять спокойствие. Правда.
Хотя больше всего мне хочется просто уйти. Или хотя бы заставить его замолчать.
На каблуках я кажусь выше, чем есть на самом деле — всего метр шестьдесят три.
Кейд Везерфорд — почти метр девяносто. Разница ощущается слишком хорошо.