Мне необходимо ее чертово согласие, пусть даже под давлением. С ножом у горла! — Секс со мной или тюрьма, Эбигейл? Что хуже? Как думаешь? — Тюрьма лучше… Я улыбаюсь. — О, ты ошибаешься. Потому что в тюрьме я тоже смогу тебя трахнуть, если захочу. И не только я. Поверь. — Повторить вопрос? Или ты уже подумала и сделала правильный выбор, кошечка? — Второй рукой я сильнее нажимаю ножом, по её коже стекает мелкая капля крови. — Кейд, отпусти меня. Не сходи с ума. Мы квиты. Вы с друзьями избили моего брата, я… — Я его не бил. Я только снимал на телефон! — Это тебя не оправдывает! Ты соучастник! Ты… — Последний шанс, Эби. Секс со мной, и тогда я обо всём забуду. Никакой тюрьмы и преследования моих друзей. И никаких угроз. Выбирай. — бросаю чёртов нож на пол и зализываю рану… Пью её кровь, как настоящий вампир.
23 Глава
Кейд
— Только ты? И это должно меня успокоить, Везерфорд?
— Вообще-то да, — я уже не могу сдерживаться. Возможно, это из-за длительного воздержания от секса, пока я был в коме, так на меня влияет. Но я хочу эту сучку…
— Да или нет? — провожу головкой по входу. Она совсем не течет. Неудивительно. Хотя есть девушки, которые просто кайфуют от страха. А эта… Другая. Незапятнанная? И что? У меня их было достаточно. Чтобы я пришел к выводу, что даже самая скромная мышка может припасть по вкусу.
— Ты всё равно меня трахнешь. Зачем тебе моё «да»? Чтобы что? Снять на камеру и потом предъявить в качестве доказательства, если я попытаюсь заявить о похищении и изнасиловании? Она больше не плачет. И голос её не дрожит.
— Говори своё чёртово «да», — меня распирает, и я сильнее сжимаю пальцы на её шее, языком провожу по щеке и подбородку. Вкусная… Волосы, как ночь. На её месте представляю Белоснежку и ещё сильнее возбуждаюсь. Просто неистово. — Какой-то чёртов диссонанс.
Может, поэтому я и не снимаю маску. Потому что тогда, на той вечеринке, на её месте я тоже хотел видеть Белоснежку… Тогда — и сейчас.
— Кейд…
Её голос — почти шепот, почти просьба.
— Решай же. Быстрее. Пока у тебя есть этот чёртов выбор! Сквозь маску смотрю в её глаза. Васильковые. Небесные. Небесно-голубые. Красивые…
— Это будет только один раз. И ты больше никогда ко мне не прикоснешься. Ни ты, ни тем более твои друзья. Оставь моего брата в покое. И ты не будешь меня целовать во время процесса!
— О, условия? Ты не в том положении, — констатирую я и резким толчком вхожу в неё.
Она кричит от боли… Задыхается от стона. Из глаз текут слёзы. Почти ручьём. Действительно невиновна. Друзья её не обманули. Ну, тем хуже для неё.
— Ненавижу тебя, Везерфорд. — Мне всё равно. Толчок.
— На твою ненависть. Ещё глубже вонзаю в неё член.
— Ты это заслужила. Замедляюсь. Выхожу из неё. И снова вхожу на всю длину. Кровать скрипит под нашими телами. А мне пофиг. Сжимаю через бюстгальтер грудь… Резко. До очередного всхлипа. Но я не целую её. Сам не хочу. Или пытаюсь в это поверить.
Это убеждение держится всего минуту. Стоит мне закрыть глаза — и передо мной снова она. Моя Белоснежка. И всё, прижимаюсь губами к её губам. Языком облизываю, потом проталкиваю ей в рот. И продолжаю её трахать… В какой момент не выдерживаю — не знаю. Когда уже приближаюсь к разрядке, когда она перестаёт плакать… Я срываю с её лица чёртову маску — и в тот же миг лечу в ад. Прямо в яму, которую только что вырыл собственными руками.