— Свормова хрень, — тихо выругался один из них себе под нос, — Вроде столько раз уже ходили. А страх разбирает такой, что портки себе обоссу.
Ответом ему была глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов, журчанием воды, доносившемся из бокового тоннеля, да едва различимыми стонами ветра, метавшегося где-то в глубине этого проклятого лабиринта.
Отблеск обжитой комнаты скрылся за поворотом. Мы остались один на один с густой, клубящейся пылью тьмой. Тяжелый, влажный воздух застревал в глотке. Отвратительно-сладковатый смрад, исходящий из боковых ответвлений, понемногу начинал забивать нос. Тьма обступала нас со всех сторон. Оскаливалась хищными, туманными образами. Смотрела тысячей полупрозрачных глаз.
Я прикрыл глаза и пропустил заряд энергии через канал, связывавший мою ладонь со светляком. Огонёк, летевший впереди отряда, разгорелся ярче. Разогнал сгущавшийся сумрак, заставив его отступить к боковым кавернам.
— Трёхсотый ярд, — слегка дрогнувшим голосом бросил командир отряда, указав на очередную засечку на стене, — Дальше у нас гробница святого Георга от которой расходятся три таких же дороги. Но дальше мы не пойдем. Давайте, смотрите, что вам там надо и назад. Не нравится мне тут сегодня. Будто кто-то… — его голос слегка дрогнул, — Смотрит.
— Ещё чуть-чуть, — попросила Айлин, — Ярдов двадцать, не больше. Я кажется… Вижу конец следа. Там может быть тело. Или ещё что-то…
Я сосредоточился. Усилием воли послал светляка вперёд. Столько, сколько просила девушка, он не прошёл. Провалился в бездонную, чёрную пустоту, оставив лишь тусклый отблеск на мокром полу, да на двух колоннах, утопавших во мраке сводов.
— Нет уж, командир, — нервно оглядываясь, сказал боец, сжимавший арбалет, — Вы как хотите, а я дальше ни ногой. Меня дома ждут жена и двое детей. А про ту гробницу, сами знаете, какие слухи ходят.
— Слухи-слухами, а раб… — начал было командир патруля, но тут его перебил второй солдат.
— Согласен с Остридом. Я назад. А вы как хотите. Вернёмся — можете хоть выпороть, хоть в яму бросить. Но нам енто, значица. Ещё пожить охота. А работу такую вы в гузно себе запихайте.
Третий солдат молча кивнул. Командир патруля посмотрел на нас.
— Надо дальше, — настояла Айлин, судорожно вцепившись пальцами в мою руку, — Чуть-чуть совсем.
Командир долго молчал. Затем открыл сумку на поясе и достал оттуда длинный моток верёвки. Один конец взял сам, другой сунул в руки мне.
— На двадцать ярдов этого хватит, — мрачно бросил он, — Пойдете дальше — скорее всего умрёте, — он посмотрел на меня и добавил, — Обвяжи вокруг запястья. Чтоб, если вдруг что, мы могли вас вытащить. И да. Её, — он кивнул на Айлин, — держи крепко. А то мало ли что.
Я кивнул. Затянул верёвку. Покрепче сжал ладонь девушки. И мы двинулись дальше. Вглубь огромной, казавшейся бесконечной, залы.
Каждый шаг давался всё тяжелее. Приходилось буквально заставлять себя переставлять ноги. Светляк летел в метре от нас едва-едва разгоняя мрак. Не получалось сосредоточится, чтобы отогнать его подальше. Осветить дорогу впереди. Мешал тяжелый, сковывающий душу страх.