Ещё месяц назад Андрей Валентинович разнёс бы этот стол пополам. Сегодня он просто сидел и смотрел на сына.
Потому что сегодня он увидел, как Илья дерётся. Увидел, как тёмная энергия срывается с его ладоней: неумело, инстинктивно, но мощно. Увидел, как его магия отбрасывает тварей, которых не берёт ни огонь, ни лёд, ни молнии.
Его собственные техники прошли сквозь этих хищников, как сквозь дым. А магия сына сработала.
Это было больно осознавать. Не потому, что сын оказался прав, а потому, что отец оказался не нужен. Его сила, его опыт, его тридцать лет службы — всё это оказалось бесполезным против полупрозрачных тварей. А восемнадцатилетний мальчишка, который даже техник толком не знает, просто выплеснул злость, и она сработала.
— Глеб пытался меня убедить дать тебе шанс, — сказал Дружинин.
— Это же я его тогда просил, — кивнул Илья.
— Я тогда не послушал.
Тишина. Андрей Валентинович ещё пару секунд собирался и в итоге озвучил самое главное:
— Ладно. Я оформлю тебя добровольцем. Официально.
Илья завис. Видно, что не поверил.
— Серьёзно?
— Без лицензии оперативника тебя не поставят в основной состав. Но добровольцем — можно. Есть один командир, Лорнеев Павел Сергеевич. Мы с ним служили вместе пятнадцать лет назад. Надёжный человек. Его группа работает на разломах Е и D-классов.
Дружинин достал телефон, открыл контакт Лорнеева. Палец повис над кнопкой вызова.
— Твою наставницу тоже прикреплю к его группе. Если она согласится.
— Согласится, — быстро сказал Илья.
— Ты хоть представь меня ей нормально. Не хочу, чтобы она думала, что я какой-нибудь тиран.
Андрей Валентинович поднял взгляд на сына. Илья отвернулся к окну и ответил:
— Хорошо, познакомлю вас. Без проблем.
Ну конечно. Он явно положил глаз на наставницу. Двадцатидвухлетняя некромантка с красными волосами и татуировками. Мечта любого восемнадцатилетнего парня с бурной фантазией и бушующими гормонами.
Хотя… Андрей Валентинович и сам когда-то влюбился в однокурсницу на боевых учениях. Мать Ильи была магом земли. Познакомились на стрельбище. Она попала ему в плечо булыжником, случайно. Или не случайно. Они так и не выяснили.
— Только есть одно условие, — жёстко сказал Дружинин. — Слушаешь Лорнеева беспрекословно. Не лезешь в одиночку. Не геройствуешь. Любое нарушение — и я лично вытащу тебя оттуда за шиворот. Ясно?
— Ясно, — Илья кивнул. — Я не подведу. Обещаю!
Дружинин нажал кнопку вызова. Пока шли гудки, он смотрел на сына и думал о том, что мальчик, которого он учил кататься на велосипеде, через неделю будет закрывать разломы. Пусть низкоранговые, пусть под присмотром, но настоящие. С настоящими монстрами, которые убивают по-настоящему.
— Лорнеев, — раздался голос в трубке.
— Паша, это Дружинин. Есть разговор. У меня к тебе просьба личного характера.
Пока он объяснял ситуацию Лорнееву, Илья сидел на стуле и молча смотрел в окно. Ровно, спокойно. Но Андрей Валентинович видел, как подрагивают пальцы, лежащие на коленях. А ещё сын сдерживался, чтобы не улыбнуться.
Это тоже от матери. Она никогда не показывала радость при посторонних. Берегла для дома, для своих. Сейчас Илья впервые показал и эту черту. Раньше он в эмоциях особо не стеснялся.