— Кто это? — снова спросил я. — Почему у них нет документов?
— Куда мы летим? — спросил майор.
— Серёжа, если мы с тобой найдём взаимопонимание, я посажу вертолёт, включу сигнал «СОС» и вас скоро найдут, если не ты не поймёшь меня, я прыгну с парашютом, а вы полетите на автопилоте сами. Пилоты в отключке и в себя не придут. Давай, решай. Мне надо понимать, с кем я имею дело. То, что это не ваши спецы, я уже понял. Это же надо, — застрелить своего на марше! Так не бывает, Серёжа.
Майор вздохнул.
— В этой жизни всё бывает, — мказал он. — Но тут ты прав. Это «левые» ребята. Боевики одного человека. Охрана прииска. Они тоже из бывших военных, но… Не наши, короче.
— Вертолёт чей? Тоже их?
Я не видел в вертолёте военных маркеров. Да и внутри он был выкрашен в какой-то неприятный для военного глаза серый, а не зелёный цвет. Скамейки, переборки. Скобы какие-то на ней. Такого нет у военных. У тех всё единообразно.
— Да. Вахтовый…
— А ты как тут очутился, Серёжа? — с сочувствием в голосе спросил его я.
— Ха! Как очучиваются солдаты? Послали сюда, вот я и очутился здесь.
— Чонкина, что ли, читал? — удивился я.
Майор кивнул.
— Зачёт! — сказал я и вырубил и его.
Потом вырубил всех остальных и «усадил» на деревянные плоские скамейки. Ну, как усадил. Салон был рассчитан на двадцать восемь пассажиров, а их было шестеро и сидеть они не хотели.
Усадил первого пилота в кресло и пристегнул, как было. Сел сам. Определился с местоположением, курсом. Высчитал скорость, задал её и засёк время. Отключил контроль высоты, и снова вышел с салон. Надел парашют. Вертолёт летел, медленно увеличивая высоту. Я смотрел на радиовысотомер, показывающий не высоту над уровнем моря, как барометрический, а реальную — над земной поверхностью. Поглядывал на часы.
Когда подошло время прыгать, стрелка высотометра показывала тысячу метров. Я перевёл затвор механизма аварийного сброса двери из положения «полёт» в положение «стоянка», нажав ручку, сдвинул дверь влево, распахнув проём не до конца, и, держась правой рукой за верхний жёлоб двери и стоя правой ногой на нижнем, толкнул дверь на закрытие. Потом, обняв свой рюкзак обеими руками, упал спиной вниз в чёрную пустоту.
Пролетев, кувыркаясь в свободном полёте, секунд пять я, за счёт рюкзака, расставленных в стороны локтей и согнутых в коленях ног, стабилизировал положение в позиции «лицом вниз», увидел чуть в стороне белую ленту Бикина, направил тело туда и через несколько секунд, на высоте метров триста, раскрыл парашют. Стабилизатор выскочил и развернул меня ногами вниз. Вышел и основной парашют, дернув меня вверх. Снова глянув на землю, я отпустил рюкзак и, скрестив руки и подёргав стропы, развернулся лицом по ветру, нёсшему меня на деревья.
— Неудачненько, — проговорил я и, подогнув под себя ноги и крепко прижав колени друг к дружке, чтобы промежностью не сесть на сук и не оставить причиндалы на дереве, почувствовал удар. Кожаная одежда смягчила удары о ветки, и я повис на стропах.
— Вроде живой? — спросил я сам себя.
Тонкий линь, на котором висел рюкзак, провис и не тянул вниз. Рюкзак, или на ветке, или на земле, — подумал я и подёргал линь. Рюкзак можно было поднять и опустить.