— А не сегодня? — вскинула Ирина брови.
— Что я в принципе жив.
— Что, могло быть и по другому?
— Я не бессмертен, — вздохнул я. — Хотя, будь иначе, жить стало бы скучно.
Мы сидели и болтали. Я рассказал про сделанный в новой квартире ремонт, про учёбу. Про то, что вдруг осознал химию.
— Представляешь, я вдруг воочую увидел, как выглядят атомы элементов. Ведь это, по сути, энергетические субстанции. Ядро из протонов и нейтронов, электроны по количеству протонов. И это удивительно! Ведь получается, мир изначально создан по какой-то программе. Ведь что-то удерживает в ядре определённое количество протонов? И ведь разрушить ядро не так уж и просто. Вплоть до ядерной реакции и огромной силы взрыва. Это сколько же энергии требуется, чтобы удержать ядро в состоянии покоя⁈ Откуда⁈ Кто запер протоны?
Ирина смотрела на меня, умиротворённо улыбаясь, но вдруг сказала:
— Я так далека от химии. Совсем не понимала её в школе.
Я улыбнулся.
— Ты знаешь, я тоже. А сейчас прямо «вижу» эти кегли-гантели электронов. И ведь это — сплошное электричество.
— И электричество я е понимаю, — сказала несколько томно Ирина. — М-м-м… Что-то мне захорошело. Жаль, что ты увёз всю свою музыку. Надо хоть что-то сюда поставить.
— Ты предлагаешь мне жить на два дома? — усмехнулся я. — Это и доход должен быть в двойном размере.
— Съездишь на прииск…
— Ага… Съёмка фильма! — напомнил я.
— А-а-а-а… То-о-о-чно! — встрепенулась Ирина. — Я приеду. Не засмущаешься?
— Хм! Конечно засмущаюсь. Но всё равно приезжай. Не целый же день будем снимать.
— Сначала во Вьетнаме отснимут в июне. У вас всё равно туманы и морось… Потом в августе-сентябре у вас.
— У меня, вообще-то практика в сентябре, — сказал я, а сам подумал, что практику на городском молочном комбинате надо просить однозначно и отчёт загодя приготовить. А что, процесс и структуру я знаю. Хм! Или, на каком-то другом предприятии в городе? Газировка — тоже неплохо… Можно потом на «Кока-колу» устроиться работать… Пиво научусь варить…
— Надо во Вьетнаме подольше задержаться, — сказала Ирина. — Ты экзамены пораньше сдай.
— Это — да, — согласился я.
— Был во Вьетнаме? — спросила Ирина.
Я улыбнулся.
— Понятно, — сказала она и, потянувшись, зевнула. — Ты весь такой таинственный. Спать хочу. Как узнала, что ты объявился, ночь не спала. Ничего, если я прикорну чуть-чуть?
Я пожал плечами.
— Так и я, практически, двое суток не спал. Тоже прилягу.
— Тогда я чур здесь, на диванчике. Он у тебя такой славный.
— Ок. А я в спальне. Одеяло принести?
— Ага… Но уже потеплело…
Я принёс Ирине верблюжье одеяло, заставил её снять куртку и полусапоги, действительно уже потеплело, укрыл и ушёл в свою(!), мать её, спальню. Свой дом в Москве — это хорошо! Честно говоря, душила меня жаба за этот неравноценный размен. Ох как душила-а-а… Ага… И грызла печень.
Жаба мне и приснилась. Вернее, несколько жаб. С лицами тех, кто убивал Зару. Они топтались у моего магического охранного круга и тыкались о него лапами, скаля зубастые пасти.
— Британцы, — думал я во сне. — Снова британцы. Как же вы мне, сцуко, дороги!