И нырял я на большие глубины очень уверенно, надолго задерживая дыхание, и, главное, зная, как набрать в себя больше воздуха. И на мотоцикле сразу поехал, и на машине с ручной коробкой передач. И многое другое. Гитару освоил за полгода, пианино… Теперь вот вертолёт. Странно…
Мысль о захвате вертолёта пришла, когда я «решил сдаться». Я просто вдруг понял, что смогу. Понял, что знаю, как запускать, что включать и как управлять. Понял и всё. И откуда это? Ведь не из «облака» мне пришли вдруг знания⁈ Знания — это одно, а навыки — совсем другое. Теория подкрепляется не раз повторенной практикой. Можно сколько угодно знать и нихрена не уметь. Так часто бывает.
А я… Хм…
Стабилизировав полёт по высоте, я, пошевелив педалями, развернул его в сторону Бикина. Был включён прожектор и мне хорошо были видны проносящиеся подо мной верхушки деревьев. Появилась бела лента замёрзшей реки. Чуть надавив на правую педаль и наклонив ручку управления, заставил вертолёт заложить левый вираж.
Вспомнил, как однажды, возвращаясь с Улунги на самолёте АН-2, пилот, с которым мы были знакомы через моих братьев Юрку и Мишку, предложил порулить и я, согласившись, сел на место второго пилота. Тогда мне тоже показалось, что уже много раз сидел за штурвалом самолёта. Ну, и заложил я вираж «змейку».
При этом очень важно плавно и одновременно отклонять ручку управления (для изменения крена) и педали (для управления по курсу). Это критически важно для сохранения устойчивости и управляемости.
Я не усердствовал, но друзья-товарищи получили массу впечатлений. А второй пилот пожал руку, когда снова занимал своё кресло.
— Тебя и этому учили? — сказал тогда Устинов.
Он не особо верил моим побасенкам о моей крутой судьбе, а тут немного проникся.
— Немного, — сказал я, думая тогда, что это у меня осталась память от посещения детской «секции» морских лётчиков и баловства на фанерном тренажёре вертолёта Ка-25 и в кабине бомбовоза, стоящего на приколе в дивизии морской пехоты. А ведь мы даже что-то записывали. Кстати, кабина у тренажёра была фанерная, а все приборы и педали с рукояткой управления — настоящие. Даже питание включалось.
Кстати, вспомнив про питание, я посмотрел на его указатели. Ага… Тут напряжение двадцать семь, тут тридцать шесть. Вроде оно. Нормально. Жалко снегоход… Хотя…
Включив кнопки автопилота: высота, тангаж и направление, я встал из кресла и подошёл к лупающим на меня глазами пилотам, скованных одной цепью, связанных одной целью, и сидящих в пассажирском салоне перед дверью в кабину.
Я снова вырубил их и снял наручники.
— Ты что творишь? — воскликнул майор. — Тебе же вышка, теперь! Отпускай нас, и я всё забуду.
— Ты тут главный, да? — спросил я. — А это кто?
Я подошёл к майору и, ощупав его, нашёл удостоверение. Лукьянов Сергей Иванович… майор… Хм! Ощупал других… И ничего не нашёл! Вообще ничего. Даже паспортов. Хотя… Зачем охотнику в тайге паспорт. В мешках может быть? Но нет. «Ксива» всегда должна быть на кармане. Как у Сергея. Спрятанная в обычный советский презерватив размера XXXL. Ха-ха… Других у нас не выпускали. Иностранцы русских очень уважали, когда видели наши презервативы.