Цыганки заметили мой остановившийся на джинсах взгляд.
— Мы знаем о долге, который бременем лежал на Заре, — сказала старшая цыганка. — И о том, что ты сделал для нашего рода. Клянусь предками, мы не отречёмся от него.
— Хорошо, — сказал я, даже и не собираясь вдруг становиться джентльменом. — Раз вы принимаете свой долг, я помогу вам. Несите светильники.
Ничего нести было не надо. Каждая вынула «светильник» и свечу из своих юбочных карманов.
— О, как! Там и карманы есть⁈ — удивился я не весть чему, словно для меня это было открытием. Там, в этих складках чего только не было. Можно было найти и нож, и пистолет. А может быть и АКСУ… Хе-хе… Если хорошенько пошарить, да-а-а…
— Эх! Жалко Зару, — вздохнул я, и оказалось, что произнёс я эти слова вслух.
Цыганки остановились.
— За такие слова особое тебе спасибо, — сказала старшая ведьма. — Редко кто такое скажет о нашей товарке. От сердца слова твои.
— Да, пожалуйста, — подумал я. — Только, хм, кого же я встречу на площади у тридцать шестого причала?
Цыганки расставили светильники, мы с цыганкой вошли в круг, и она прочитала свои заклинания. Ведьмин круг активизировался. Святилище приняло его. Цыганки едва не закружили меня в хороводе, но я обратил внимание, как тело Зары в новом круге изменилось. Она не выглядела сейчас, как живой.
— Чёрт! Как паночка в «Вие», — подумал я, вспомнив, как актриса Варлей превратилась в страшную старуху.
Тут такого превращения не произошло, но Зара вдруг превратилась в обычный труп.
Цыганки проследив мой взгляд «закудахтали», переложили ей руки, по христианско-православному обычаю и аккуратно, но настойчиво, вытолкали меня из святилища и закрыли дверь.
* * *
— Что? — спросила меня Ирина, неожиданно для меня закуривая.
— Ничего, — сказал я. — Умерла, как умерла. А ты, что это закурила?
— Хм! — хмыкнула она. — Закуришь тут, когда полковое знамя…
Она не закончила поговорку, но я её понял.
— Выпить не хочешь? — спросила она.
— Хм! Почему же не выпить с красивой девушкой! — сказал я, думая, где бы помыть руки?
— Ха! — выдохнула Ирина и закашлялась. — Ну, кхе-кхе, ты и, кхе-кхе, хам.
— Это тебе, хе-хе-хе, за «наследил», — сказал я.
— Тогда поехали к тебе? — спросила Ирина Юрьевна.
— Куда это, ко мне? — удивился я.
— Ну, как? В твой дом. В здешний.
— В смысле⁈ — не понял я. — Я же его, вроде как, государству передал.
— Э-э-э… Переда, не передал… Заявление от тебя было, но его решили не… М-м-м… Короче, дом так и находится в твоей собственности. Такое можно по закону. Прописан ты во Владивостоке, а собственность у тебя может быть хоть на Луне. Вдруг у тебя куча родственников, передавших тебе наследство.
— Не-не-не. Не путай меня. В личной собственности больше одного дома иметь в СССР не положено. Я интересовался. Остальные дома я должен был бы продать или подарить.
— Да? Не-е-е-т… Там есть что-то ещё… Мне тоже объясняли. Но… Во Владивостоке у тебя квартира не в личной собственности, а в социальном найме. Ток что… Короче! Приглашаешь девушку к себе, или мне начинать обижаться?
Я посмотрел на Ирину, улыбнулся и подумал, что жаль, нельзя жениться на ней. Что-то во моём взгляде Ирину насторожило.