Маркус присвистнул.
— Жестко у вас. Значит, ты можешь командовать людьми, но по рангу проходишь как… ну, как у нас старший офицер? Но у вас офицером не являешься. Запутаться можно. — Он потер переносицу. — У нас, если ты командуешь, ты уже Sergeant. Если ты просто патрульный, ты Officer. Даже если двадцать лет отпахал, ты все равно Officer. Зарплата растет, звание — нет. Только когда сдашь экзамен на сержанта.
— А что такое Sergeant First Class? — спросил я, вспомнив его представление в аэропорту.
— А, это у нас градация внутри сержантов, — объяснил Маркус. — Есть Sergeant — это просто сержант. Есть Staff Sergeant — старше. А я Sergeant First Class — это примерно как твой командир взвода, наверное. Опытный и с полномочиями. Но по сути — все равно сержант.
Я хмыкнул.
— То есть ты тут главный над сержантами? — спросил я.
— Вроде того, — улыбнулся Маркус. — Но бумажки подписывают все равно лейтенанты. У них звездочки, у нас нашивки. Демократия, блин.
— У нас то же самое, — усмехнулся я. — Только звезды на погонах, а не на воротнике.
Маркус оглядел мою форму еще раз, задержав взгляд на шевронах.
— Слушай, а почему у вас форма такая… плотная? У нас тут синтетика, все дышит, легко. А ты в этом в тайге, наверное, не замерзнешь. Но в Майами сдохнешь через час.
— Привык, — пожал я плечами. — Да и в машине кондиционер.
— Ладно, — махнул рукой Маркус. — Поехали, сержант. Покажу тебе, как наши офицеры учатся не умирать молодыми. Одного мне не понятно, бро: кто такой у вас прапорщик?
— Это как самый уважаемый слон в стае слонов — уже не командует, но его все уважают, — нашёл я аллегорию.
— Ты африканский пример привёл потому, что я черный и так лучше пойму? — нахмурился он.
— Ты чёрный? — удивился я, приняв серьёзный вид (хрен знает, как они на это реагируют). — Я думал, это загар… И у меня такой же через месяц будет.
— Хорошая шутка! Мы тут вообще-то не про всякие эти BLM. Мы знаем, что это чисто наши, американские приколы, а у вас в России такого не было, так что не парься.
— Что я должен знать о Майами? — спросил я, когда мы отъезжали от его дома.
— Хороший и глубокий вопрос, Слав. Весь Майами — это слоеный пирог. Есть богатые районы, а есть такие, куда я тебе даже в броне и со стволом соваться не советую.
Он кивнул налево, где за пальмами виднелись высотки.
— Видишь? Это Брикелл. Финансовый центр. Там живут яппи (молодые специалисты), банкиры, всякие ребята с Уолл-стрит, которые купили кондо (сленговое сокращение от кондоминиум — это форма собственности на недвижимость, чаще всего квартира в многоэтажном доме) за пару лямов. Днем там работают, а ночью тусуются, там много пабов и баров. Дорого, популярно для молодёжи. Но семьи там не живут, потому как школ нормальных нет.
Мы проехали дальше, и пейзаж за окном начал меняться. Высотки отступили, появились одноэтажные домики, заросли зелени.
— А вот это уже Коконат-Гроув, — продолжил Маркус. — Тут совсем другая история. Самый старый район Майами. Знаешь, как его называют? Деревенский шик. Дома в испанском стиле, яхты у причалов, манговые деревья во дворах. Тут живут те, у кого есть дети. Или те, кто хочет прикидываться, что они не в бешеном городе, а на необитаемом острове с коктейлем, гладя своих псов.