Только вот я не «пульпит», я — новогодняя китайская петарда. Зажмёшь во рту — чинить хирургам будет нечего.
И мой СР-3 выпалил короткую очередь по противнику — не в голову, а также насквозь его укрытия, но тот успел скрыться за каменной стеной.
И тут в тепловизоре появилась большая красная цель. Она вышла во весь рост и, прицелившись в мою сторону, начала палить из чего-то неприцельного. Наградной ПМ, расписанный под хохлому, собственной персоной.
Но нет, Борис Евгеньевич, у меня на тебя большие планы, и убивать тебя мне нельзя.
— Вы куда! — закричал на него оэсбэшник и потянулся, чтобы утащить «боевого» офицера в укрытие, и я нажал на спуск, посылая короткую очередь в правую руку сотрудника.
И тут же смещаясь, перестёгивая магазин на тот, в котором у меня через один патрон транквилизаторы. Понимая, что первый выстрел медицинским усыпителем я уже сделал, значит, сейчас в стволе боевой. Зубчихин оседал на пол прячась за какую-то мягкую мебель. А я шёл вперёд, смотря в темноту, и, увидев стопу оэсбэшника, ненароком высунутую из укрытия, я выстрелил в неё, принося в мир бойца ещё больше боли.
Смещаясь, я шёл вперёд еще и еще.
— Борис Евгеньевич! Помните, вы мне американца дали на блок-посту? А потом «продали» меня, мою группу и автобус с мирняком боевикам⁈ — заговорил я.
— Ты ошибся! Это не я был! — закричал Зубчихин, уже переместившись и аккуратно выглядывая из-за какого-то комода.
— Не пизди. — выдохнул я, посылая дротик с транквилизатором куда-то в область тёплого тела мэра Златоводска.
Далее я обходил его позицию полукругом, уходя с линии предполагаемого огня сзади — ведь охрану я всего лишь ранил, — и, заглянув за кирпичный косяк, я снова выстрелил дважды в сторону сидящего секьюрити: пулей мимо, а транквилизатором в цель.
Обернувшись на всякий случай, я поразился силе воли первого раненного мной оэсбэшника: он встал и крался с АК в мою сторону. Такие герои должны жить! Было бы время — я бы вам и помощь оказал, а пока — простите, мне некогда.
Выстрелив дважды по той же схеме, я усыпил и этого бойца, а потом, позволив СР-3 повиснуть на ремне, подошёл к Зубчихину, поднял ему ногу и, придержав у бедра, кувыркнулся через него, подсмотренным способом на рутубе, инерцией затаскивая тело себе на плечи и вставая с ним.
А далее всё напоминало норматив по эвакуации раненого, только вот у меня был спящий мэр города. И держа его левой рукой за ногу и руку, я спешно шёл — сначала к выходу из квартиры, а потом и к лифту. Сотни раз зарекался лифтами не пользоваться, но наглость города берёт — не тащить же на себе эту тушу все шесть этажей до Крузака.
И вот лифт вёз нас вниз, а когда открылся, я увидел, как консьерж спешит ко мне с какой-то палкой.
Ты в камеры вообще смотрел на этажах? — мелькнул у меня вопрос, — Ты вооружённого человека собираешься палкой бить? Или ты живёшь по принципу раз в год и палка стреляет? Но даже тогда, у меня инструмент всё равно надёжнее.
Я снова совершил парный выстрел: боевым мимо, транквилизатором в ногу. А на первом этаже я открыл ногой дверь на улицу и уже бежал. Потому как слышал где-то вдали звуки приближающихся сирен. В этот раз ребята приехали вовремя.