— Назови свою цель прибытия, великий воин, и кого ты принёс в эту тюрьму из белого камня! — озвучил Тиммейт.
— И тебе привет, Ярополк. Камеру номер 12 готовь — это мэр Златоводска! — выдал я.
Общение с этим парнем всегда казалось мне каким-то глупым, что ли.
— И тебѣ привѣтъ, Ярополче! Палату дванадесять ряди — то княже Златоводьска прiиде! — перевёл Тиммейт.
— Ужели не страшишися гнѣва боговъ ради князя? — удивился Ярополк.
— Говорит: не боишься ли ты богов, раз князя привёз? — перевёл Тиммейт.
— Скажи ему, что ночь же. — улыбнулся я. — Ярило ночью не видит!
И Тиммейт бегло перевёл, на что Ярополк глубокомысленно угукнул и пошёл готовить комнату для мэра.
Я вошёл в особняк с живым грузом на плечах и, спустившись по лестнице в холл круглой тюрьмы, названной в моём ведомстве «Отелем», пошёл в комнату номер 12.
Почему 12? Потому что ему там жить и раскаиваться в своих делах ещё долгое-долгое время. Годы, если не десятилетия. А значит, моя задача условно выполнена: ждём покаяния и ликвидируем; нет покаяния — держим в тюрьме, где он больше никому не навредит. И, взвалив тело на кушетку, я обратился к Ярополку:
— Надо раздеть князя.
— Не гоже мужу мужей раздевати! — проговорил Ярополк и, отвернувшись, ушёл. Инфантил древне-русский!
— Зачем я тебя спасал… — глубокомысленно произнёс я и, поняв, что всё придётся делать самому, достал ножницы из нагрудной аптечки и стал срезать с чиновника всю одежду. Оставив лишь в трусах, не тронув нательный крест на золотой цепи. Если решит не ней удавиться, то в «Отеле» ОЗЛ не запрещены самоубийства.
И выйдя, закрыл за собой дверь, услышав, как щёлкнул магнитный замок. Держа в руках кучу тряпья, я подошёл к Ярополку и высыпал ему это всё под ноги.
— Держи, муж, портки другого мужа. — произнёс я, собираясь покинуть тюрьму.
— Благодарствую! — низко кивнул мне Ярополк.
И, выйдя в гостиную, я сел на диванчик, видя, как по ОЗЛ спецсвязи идёт входящий вызов. Звонил товарищ генерал.
— Слушаю вас, дядя Миша? — произнёс я.
— Привет, Слава. Ты Зубчихина не стал убивать? По какой причине? Тебе же разрешили? — спроил он, его голос был бодрым даже чуть возбуждённым.
— По причине невозможности выбить с него чистосердечное покаяние в его делах. — ответил я.
— Ты, Слава, правильный, прямо как я в молодости, — толи похвалил, толи поругал меня генерал.
— Никак нет, товарищ генерал, вы лучше меня: у вас вон одна девушка на всю жизнь была, а я нагрешил тут. Да и живу тоже с грешницей.
— Я думал, ты фиктивное письмо от его имени напишешь, или заставишь его под прицелом покаяние написать…
— Я опять задачу понял неправильно? Могу ликвидировать его прямо в камере, — поспешил я с ответом.
— Стой. Как ты понял, что он — потенциально вернувшийся?
— Случайно ходил в музей деревянного зодчества Златоводска и там увидел картину купца Зубова. Стал копать с помощью ИИ Тиммейта — там, короче, совпадение на 73%. Вот я и предположил, что ликвидация Зубчихина может потенциально «дать» нам Зубова.
— Знаешь, наверное, только ты и я ощутят разницу, — уклончиво произнёс дядя Миша, но я привык что иногда я его не понимаю.