В этот момент дверь на лестницу открылась, и на пороге появился граф Ливенталь.
Он явился, словно монарх, инспектирующий свои владения. Бледность ушла, сменившись здоровым румянцем. Спина прямая, походка твёрдая. Он больше не был пациентом. Он снова был графом Ливенталем, одним из столпов Российской Империи.
— Доктор Пирогов! Ярк! — он властно кивнул нам. — Что за шум я слышал? Говорят, была какая-то драка?
Ярк ответил мгновенно, как хорошо обученный адъютант:
— Небольшое недоразумение, ваше сиятельство. Уже улажено.
Он инстинктивно защищал репутацию семьи даже от намёка на скандал.
Но мой взгляд видел не графа. Я видел пациента. Его походка была слишком быстрой, движения — слишком резкими.
Для человека, перенёсшего сложнейшую краниотомию совсем недавно, это было не восстановление. Это была безрассудность, которая могла стоить ему жизни.
— Граф, — я шагнул вперёд, преграждая ему путь. Мой тон не допускал возражений. — Остановитесь. Вы передвигаетесь слишком быстро. Резкое повышение артериального давления может спровоцировать послеоперационное внутричерепное кровотечение. Вы хотите вернуться на операционный стол?
Он замер, словно наткнулся на невидимую стену. Весь его аристократический гонор испарился. Передо мной снова был пациент, с тревогой смотрящий на своего врача.
— Простите, доктор, — граф замедлил шаг. — Просто надоело лежать в постели. Хочется размять кости, вернуться к активной жизни.
— Я понимаю ваше нетерпение вернуться к делам. Но эти дела будут ждать ровно столько, сколько потребуется для вашего полного восстановления. Пройдёмте в вашу палату. Я проведу осмотр.
Это было не предложение, а приказ. Я забрал его с «поля боя» его подчинённых и возвращал на «свою» территорию — в палату, где главный — ты.
Хаос локализован. Провинившиеся активы получили новые задачи.
Главный актив возвращён в состояние пациента, полностью зависимого от моих указаний. Порядок в моём маленьком мире восстановлен. Не криком или силой, а точным, хирургическим применением авторитета и знания. Как и должно быть.
Я провёл их в палату. Атмосфера была спокойной, но для меня это было рабочее пространство. Я подошёл сначала к графу, который с тревогой смотрел на дочь.
— Сначала вы, ваше сиятельство. Оценим состояние особо важной персоны, — сказал я.
— Аглая тоже особо важная. Даже важнее меня, — поспешил сказать граф Ливенталь.
— Безусловно, — заверил его я. — Ложитесь-ложитесь.
Я активировал внутреннее зрение на долю секунды. Картина была безупречной. Энергетические каналы в его головном мозге, ранее деформированные и сдавленные опухолью, теперь текли свободно и ровно.
Хирургическое вмешательство было чистым. Ни остаточных тёмных пятен, ни очагов воспаления. Идеальный результат.
А теперь… стандартный осмотр для вида.
Мои движения были быстрыми и точными. Свет диагностического фонарика в глаза — зрачки симметрично сузились. Молоточек по коленному сухожилию — рефлекс живой, без патологии. Пальценосовая проба.
— Закройте глаза, вытяните руку и коснитесь указательным пальцем кончика носа.