— А что с той… костяной кошкой? — осторожно спросил граф. — В нашем роду ещё такого не было.
Разумеется, Ярк рассказал ему абсолютно всё! Но на то и был мой расчет.
— В вашем роду много чего не было, граф. Но времена меняются. Считайте это… эксклюзивной системой безопасности, настроенной персонально на вашу дочь. Ни один наёмный убийца не ожидает встретить на своём пути одушевлённый скелет, который невозможно убить пулей. Это не проклятье. Это привилегия.
— Фамильяр из костей… — граф покачал головой, но в его взгляде я уже видел не страх, а задумчивость.
— Зато оригинально. И очень эффективно для защиты.
Я вышел из палаты, и волна чистой, концентрированной благодарности ударила в Сосуд. Не просто слова, а искреннее чувство могущественного человека, обязанного мне жизнью дочери. Ещё пять процентов.
Всего — двадцать пять. Комфортный оперативный резерв.
День потек по привычному руслу: обход, осмотры, методичный сбор урожая. Два процента с купца с подагрой за снятие болевого синдрома, три — с барышни с мигренью за точный диагноз.
Мелкие, но стабильные поступления — как налоги с подконтрольных территорий. К обеду Сосуд заполнился до тридцати процентов. Энергетическая стабильность достигнута. Можно работать спокойно, не думая о голоде.
Но затем система дала сбой.
Я нигде не мог найти Свиридова. Никто не мог дать конкретный ответ где он находится. Я даже к Сомову ходил, но тот как назло уехал на какую-то конференцию. Что ж… ему же хуже.
Надо узнать, кто под него копает, потому что крот в больнице мне не нужен.
В четыре часа дня, когда я как раз заканчивал осмотр купчихи с ожирением третьей степени, телефон завибрировал. Я достал аппарат.
Короткое сообщение:
«В „Славянском базаре“ погром. Встреча переносится. Пречистенка, 17. Жду в восемь. А. Б.»
Погром. Мягко сказано.
Скорее, поле битвы после столкновения двух небольших армий. Логично, что она не хочет ужинать среди обломков мебели и следов когтей на стенах.
Но новый адрес… Пречистенка, 17. Не помню чтобы там был ресторан.
Вечером я покинул клинику раньше обычного. Заходить в морг, чтобы подпитаться энергией смерти, не стал. Анна Бестужева — девушка с тонким обонянием. Запах формалина и тлена не лучший парфюм для встречи с ней.
— Я ем грунт? — встретил меня Костомар у двери. «Готовитесь к выходу, милорд?»
— На важную встречу. Дипломатическую, — ответил я.
— Я ем грунт! — он указал на мой лучший костюм, уже идеально выглаженный и висящий на резной вешалке. Рядом — начищенные до зеркального блеска туфли и свежий шёлковый галстук.
Он — идеальный адъютант. С течением жизней ничего не меняется.
— Спасибо, друг. Ты незаменим.
В этом мире встречают по одёжке. Мой внешний вид должен быть безупречен. Не для того, чтобы произвести на Анну впечатление, а для того, чтобы соответствовать статусу и не давать противнику ни одного повода для снисходительного отношения.
Я должен выглядеть не как бедный лекарь, а как равный.
Подошёл к переноске. Кошка сидела спокойно, наблюдая за мной своими зелёными огоньками. Она уже не буйствовала. Она ждала.