— В том-то и дело — всё в норме! — Волков развёл руками. — Кровь чистая, моча без патологии, ЭКГ как у космонавта. Давление стабильное — сто двадцать на восемьдесят. А она падает в обмороки по три-четыре раза в неделю!
Он так рвался показать мне именно эту пациентку. Значит, это и есть его ловушка. Или его загадка, которую он надеется решить за мой счёт.
— Давайте посмотрим вашу загадочную пациентку, — согласился я.
Сыграю роль наставника. Позволю ему думать, что его жалкий спектакль работает.
Палата номер восемь располагалась в женском отделении. Четыре койки, три из которых были заняты. У окна лежала наша пациентка — худая до болезненности женщина с землистым цветом лица и глубокими тёмными кругами под глазами.
Она была не просто уставшей. Она была истощённой.
— Марфа Степановна Козлова, — представил Волков, с деловитым видом раскрывая историю болезни. — Тридцать два года, замужем, двое детей. Работает белошвейкой на фабрике Коростелевых. Жалобы на внезапные обмороки без каких-либо предвестников.
Я подошёл к кровати.
— Здравствуйте, Марфа Степановна. Я доктор Пирогов. Расскажите, как именно происходят эти обмороки?
— Ой, доктор, — она говорила слабым, едва слышным голосом. — Страшное дело! Иду себе по улице или дома хлопочу, и вдруг — темнота! Очнусь — лежу на асфальте, а надо мной люди столпились.
— Были какие-то симптомы? Головокружение, тошнота, потемнение в глазах?
— Нет, ничего! Просто раз — и всё!
Я активировал диагностическое зрение, маскируя это под обычный врачебный осмотр. Проверил её пульс на запястье, приподнял веки, чтобы посмотреть на зрачки, провёл пальпацию лимфоузлов на шее.
Потоки Живы в её теле были… необычными.
Не патологическими в прямом смысле. Они не были заблокированы, как при тромбе, или хаотичными, как при инфекции. Они были… заторможенными.
Словно река, в которую насыпали песка. Она всё ещё текла, но медленно, вяло, с трудом преодолевая невидимое сопротивление.
— Вы что-нибудь принимаете, Марфа Степановна? — спросил я. — Лекарства, капли, порошки?
— Нет, доктор, ничего не принимаю! — она даже обиделась. — Я не из тех, кто по докторам бегает да пилюли глотает!
Но потоки её Живы говорили об обратном.
Я отчётливо видел следы химического воздействия на её центральную нервную систему. Что-то регулярно, методично угнетало её мозговую активность.
Не сильный яд. Скорее, медленно действующий седатив.
— А травяные сборы? — продолжил я. — Может, чаи для успокоения? Или от бессонницы?
Женщина густо покраснела и отвела взгляд.
— Ну… это же не лекарство…
— Что именно вы пьёте?
— Соседка даёт отвар. Тётка Фрося, знахарка наша дворовая. Говорит, для спокойствия нервов хорошо. А у меня нервы-то слабые, муж пьёт, дети шалят…
— Как часто пьёте этот отвар?
— Да каждый день по три раза. Утром, в обед и вечером. Тётка Фрося сказала — пить, пока нервы не успокоятся.
— И после этого отвара вы теряете сознание?
— Нет, вы что… — она задумалась. — Вообще никак не связано. Через час-два бывает приходит. Это же травки, не химия какая!
Вот и вся разгадка.