Мокрая дзюдога, развешанная на спинке стула, ещё не высохла до конца, но костюм, постиранный в «Волге-8 ₽», уже можно было надеть — чуть влажноватый, но чистый. И, почистив зубы, я набросил на себя костюм и пошёл.
Дорога в Контору прошла в ритмичном шаге, мозг по инерции прокручивал возможные вопросы по ударной тренировке и генерировал мои же ответы. Но тут, войдя в здание, я встал на проходной, обнаружив, что моих документов у меня нет — я их оставил в комнате.
И, обратившись к старшине, которого я вчера тренировал, я произнёс:
— Слушайте, похоже, документы в комнате оставил свои…
И тут до меня дошло, что я в патовой ситуации: я не могу пройти в Контору, потому что у меня паспорт и пропуск во вчерашней одежде, а она «дома», и не могу вернуться в общагу по той же причине.
— Простите, я вас знаю лично, но вход только по пропускам, возможно, вы пришли к кому-то, тогда я доложу, и он может подойти к вам сюда. — произнёс старшина, чуть сочувствуя и давая мне подсказку.
— Будьте добры, сообщите товарищу Первому, он сейчас должен быть в зале, что я прибыл и у меня нет документов. — произнёс я, и старшина подошёл к дежурному, который тоже был на моём занятии, и что-то прошептал, в ответ получив кивок.
После старшина поспешил вниз по лестнице, уходящей в подвал, оставив меня на проходной у бронированного стекла дежурной части. Мне почему-то показалось, что оно бронированное — шибком уж толстое, а может, просто в несколько слоёв. Интересно, какой тут класс защиты — от пуль или только дробь и осколки? Я принялся думать на эту тему, не решаясь спрашивать у дежурного, и за этими мыслями меня и застал подошедший Глеб.
Поздоровавшись со мной за руку, он вышел со мной на улицу, в тапках и белом кимоно с чёрным поясом.
— Саш, старайся не оказываться в таких ситуациях больше, это говорит о невнимательности, всегда проверяй пропуска и ключи, и вообще всё каждый раз, когда выходишь из комнаты. — произнёс он, не меняя быстрый темп ходьбы, словно хотел как можно меньше оставаться на улице.
— Понял. — грустно выдохнул я.
— Давай ключ от комнаты, где, говоришь, лежит паспорт с пропуском? — спросил он, когда мы подошли к общаге.
— В рубахе, в нагрудном кармане, рубаха на вешалке в коридоре. — ответил я.
— Хорошо, постой пока на улице, чем меньше народа знает, что ты забыл документы — тем лучше. — произнёс он, входя в общагу.
И через некоторое непродолжительное время он вернулся, вручая мне паспорт и пропуск, отдавая ключ.
— Вижу, шторы повесил, значит, завхоз тебя нашёл всё-таки. — продолжил Глеб разговор.
— Да, нашёл, спасибо. — ответил я, и мы пошли обратно.
А в конце улицы шёл к зданию и наблюдал за нами он. В своём дорогом и приталенном костюме, с дипломатом в правой руке, на из-под рукава которой выглядывали золотые часы. Епифан никуда не торопился, он не опаздывал, а, поймав взгляд Первого, лишь слегка улыбнулся и кивнул в знак приветствия.
— Походу, спалились, — выдохнул Первый, проходя первый через ростовой турникет.
— Да уж. — поддержал я и, показав пропуск, получил в дежурной части свою тетрадь, которую доставали из сейфа и передавали мне под роспись в журнале. В тетради, как и всегда, был конверт, и талон на еду.