Я вышел из дома, запоминая адрес, чтобы даже если заблужусь, вернуться, спросив дорогу. Неспешная прогулка привела меня на набережную Волги, чтобы пройтись под солнечными лучами вдоль реки.
И сразу вспомнилась песня:
'Издалека долго течёт река Волга,
Течёт река Волга, конца и края нет…'
Воздух был тёплым, с лёгкой горчинкой мазута, доносившегося от причаливающих теплоходов. Где-то вдалеке гудел гудок «Ракеты» — саратовского метеора, рассекающего воду до Энгельса. Я шёл мимо рыбаков с удочками, наблюдая за кружащими над водой чайками, так и норовящими поживиться из вёдер случайно уснувших мужичков. Как говорится, дай человеку рыбу — и он будет сыт один день, дай человеку удочку — и он накормит и чаек, и комаров, и в некоторых регионах России ещё и клещей.
Волга здесь была широкая, спокойная, почти бесцветная под ясным небом. Я остановился у парапета, глядя, как волны лениво лижут ржавые сваи пристани. Отсюда, с набережной, весь город казался каким-то ненастоящим — плоским, как открытка: серые пятиэтажки, фабричные трубы на горизонте.
Повернув обратно в сторону центра, я наткнулся на афишу, приклеенную на круглую информационную тумбу.
«ЦИРК! Гастроли народного артиста СССР ОЛЕГА ПОПОВА!»
Я ухмыльнулся. Ну конечно — «Солнечный клоун» самолично пожаловал в Саратов. На афише он был изображён в забавном образе: полосатая кофта, рыжий парик и трогательная, чуть растерянная улыбка. Внизу мелким шрифтом: «Выступление. Начало в 19:00».
Рядом с афишей стояла старушка с тележкой, торгующая семечками.
— Он, говорят, в гостинице «Волга» остановился, — буркнула она, заметив мой интерес. — Вчера артистов всех видели — в ресторан ходили.
— Билеты ещё есть? — спросил я.
— Да кто ж их знает… С утра очередь.
Я сунул руку в карманы, проверяя наличие денег. А почему бы и нет?
Цирк имени Никитиных был в двух шагах — массивное, чуть обветшалое здание под зелёным куполом. У входа уже толпился народ: матери с детьми, парочки, старики в потрёпанных шляпах. Кассирша, накрашенная, как клоунесса, лениво пробивала билеты. И, отстояв огромную очередь, я услышал привычное для этого времени:
— На сегодня всё, — сказала она, не глядя на длинную стоящую за мной вереницу людей. — Завтра к десяти приходите.
— Женщина, а нельзя было заранее сказать, чтобы больше не занимали? Час стояли, чтобы это услышать! — спросил её я.
Но в ответ она просто безразлично закрыла окошко перегородкой с надписью: «Закрыто. Билетов нет».
Вот же ведьма!
Я постоял ещё немного, глядя, как люди заходят в здание цирка по уже купленным билетам, как за стеклянными дверями мелькают красные бархатные шторы. Оттуда доносился смех, музыка.
«Завтра», — подумал я. — «Да градусник вам на воротник!»
Обойдя здание цирка, я наткнулся на то, что и искал — неприметную дверь, запасной выход, служебный вход. Рядом валялись пустые пластиковые ящики из-под бутылок, пахло лошадьми, жареными семечками и навозом.
«Я верю, что мне повезёт», — прошептал я и потянул ручку.
Дверь не поддалась.
Изнутри доносились голоса, топот, смех. Представление уже началось. Я отошёл на шаг, осматривая стену. В двух метрах от земли зияла вентиляционная решётка — старая, с прогнувшимися прутьями.