Мерлин уставился на Фигаро диковатым взглядом, крякнул и выразился. Выразился крепко, со знанием дела, и уж точно не так, как мог бы выражаться Первый Колдун Колдовского Квадриптиха, которого обычно изображали на картинах королевские художники.
Затем время дёрнулось и растянулось в длинную тягучую колбасу, заполненную ударами сердца и кровавой пульсацией где-то внутри головы.
Очередная чёрная стрелка ударила Артура в голову, оторвав кусочек мочки уха. Хлынула кровь, но колдун даже не дёрнулся. Он протянул руку и схватил следователя за запястье.
Второй дротик воткнулся Зигфриду-Медичи в ногу чуть повыше колена, почти полностью утонув в плоти. Эти штуковины, всё же, обладали ужасающей пробивной силой.
Артур что-то прошептал, а затем снял с пальца следователя Орб Мерлина.
Фигаро даже не успел удивиться: дальнейшее произошло крайне быстро. Колдун схватил его за шкирку, потянул вниз, прикрывая себя и следователя заклятьем, а Обр, размахнувшись, подбросил высоко вверх, прямо над их головами.
Фигаро почувствовал обжигающий жар и, к своему удивлению, понял, каким именно заклинанием накрыл их Артур. Обыкновенный Щит Огня, простой кокон из очень горячего воздуха, фактически, превращённая в купол шаровая молния. Щит Огня почти никем и никогда не использовался; он существовал считанные секунды и почтини от чего не защищал – пуля пробила бы его насквозь, лишь слегка нагревшись. Щит просто сохранял разницу температур внутри себя и снаружи и был обязателен к изучению на третьем курсе как пример модификации силового каркаса базовых заклинаний сопромага.
Где-то над головой следователя что-то глухо бухнуло, словно там пальнули из пушки и у Фигаро заложило уши. Не слишком сильно – он всё ещё слышал, как Артур скороговоркой начитывает колдовские формулы. Формулы были сложные, но общую концепцию следователь понимал: колдун создавал для себя и следователя защиту от перепада температур, фактически, сплетая из эфира нечто вроде пары термосов.
А затем снова стало светло.
Фигаро медленно поднял голову и с широко открытым ртом замер, нервно осматриваясь по сторонам.
Причины нервничать были более чем уважительные: на Великую Хлюпь пришла зима.
Точнее, в данном случае правильнее было бы использовать слово «обрушилась»: с белого неба на белую землю валили белыебесформенные снежные хлопья величиной с шапку-ушанку. От мгновенно замёрзшей в камень почвы поднимался белый пар, настолько плотный, что ни хижины, ни края островка, за которым начиналось болото уже не было видно. Следователь даже затруднялся сказать, какая вокруг сейчас температура: его кондиционирующее заклятье гудело как телеграфные провода перед грозой.
Совсем рядом, всего-то в паре шагов от Артура, застывшей статуей стоял хамелеон Кифер. Водяной, похоже, даже не успел удивиться: на его вытянутом лице застыло хищное выражение; лапы крепко сжимали раструб загадочной духовой пушки. Хамелеон, похоже, готовился сделать очередной выстрел почти в упор как раз перед тем, как его накрыло мерлиновым заклинанием или чем там оно было.