– И всё же, вернёмся к нашим водяным. Вы говорите, что в прошлом посещали Великую Хлюпь и даже, как я понял, проводили там какие-то исследования?
– В основном, эти исследования касались квазиматематики и метафизики стабильных пространственных карманов. – Артур, орудуя ножом и вилкой с ловкостью виртуоза, умудрялся не только поддерживать беседу, но и аккуратно промокать губы салфеткой. – Понятное дело, что у меня были контакты с разумными обитателями Хлюпи. Но я не изучал их системно. Там нечего изучать, Фигаро.
– В смысле? – Следователь даже перестал жевать.
– В прямом. Изучение статичных цивилизаций развивавшихся по горизонтали – это для любителей копаться в народном фольклоре. А я к ним не отношусь. Но я понял, что вы опять ничего не поняли, поэтому объясню. Смотрите: когда вы учите историю, на что с ходу обращают ваше внимание?
– Эм-м-м… На даты?
– Конечно. Эпохи, периоды, памятные даты, времена смут и восстаний. Войны, Первая Реформация, Вторая Реформация, Средние века, Золотой век, Серебряный век. Это как кольца на пне, где любой промежуток между этими этими самыми кольцами может быть рассмотрен как некий период. Но водяной народ Хлюпи… Они не знают войн, не знают кризисов, резких скачков в развитии, голода и великих переселений. Еда плавает у них под ногами и растёт на деревьях. Механизма сложнее тачки или трос-лифта они в глаза не видели. Естественных врагов у водяных нет – об этом заботится их начальство, покрывая и защищая своих подопечных. Они даже не умирают.
– В смысле?
– В прямом. После смерти физического тела разум обитателя Хлюпи оказывается как бы… в такой… м-м-м… паутине, что ли. Локально зафиксированном в эфире информационном кластере, чьими хостами являются эти… как их… Абажи. Умерев водяной выбирает себе новое тело, род деятельности, а также то, стоит ли ему сохранить воспоминания о прошлой жизни или удалить их.
– Ого! Здорово!
– А то. Но бессмертие – один из факторов, что стопорит развитие общества водяных. Им незачем развивать науку, медицину или военное искусство. Это всё им просто без надобности. Поэтому их культура развивается, как я уже говорил, как бы горизонтально. Не дерево, а, скорее, мох или ряска на поверхности болота.
– Но вы сами признаёте, что культура у них есть.
– О, ещё какая! – Артур дирижировал вилкой, непостижимым образом умудряясь не только отправлять себе в рот кусочки мяса, но и периодически прихлёбывать пиво из кружки. – Невероятно пёстрая и богатая культура, я бы сказал. Одни и те же обычаи могут сильно отличаться у нескольких социальных микрогрупп и даже между этими их деревьями-небоскрёбами существует постоянный культурный обмен. Вы знали, например, что обитатели Хлюпи могут целыми Древесными Домами собираться на нейтральной территории и устраивать многомесячные фестивали лишь для того, чтобы поделиться рецептами похлёбки из водяных лилий?
– Многомесячные? – Фигаро недоверчиво приподнял бровь, косясь на Терентия самозабвенно вылизывающего свою тарелку.
– Да. Они живут долго, очень долго. Я там встречал старцев, которые помнили ещё кочевые племена, рыскавшие в тех землях около трёх тысячелетий назад. А учитывая огромную популяцию, дикую смесь разумных биологических видов и Абажей напрямую управляющих эволюцией своих подопечных через генетические модификации… – Артур только развёл руками.