Здесь было очень уютно, в этом лесном полумраке: свободные от зарослей пространства между древесных стволов, чистый воздух, почти полное отсутствие насекомых – эти края напоминали лесопарки на окраинах Столицы, не хватало только мощёных камнем дорожек и маленьких покрытых перламутровым лаком указателей. Да Бурая Ряска, по сути, и была парком: с павильонами, где готовили на огне еду, ларьками, где продавались хитрые рыболовные снасти, беседками у воды, где довольные жизнью мордатые граждане жарили шашлык на вкопанных в землю мангалах и потягивали из деревянных кружек пиво, и, само собой, зон оборудованных для рыбной ловли.
Близость болот ощущалась здесь очень хорошо: ветер то и дело приносил резкие терпкие ароматы торфа и стоялой воды. Но здесь, под сводами зелёного древесного шалаша, вода собиралась в глубокие озёра – чистые, тёмные и глубокие (и на удивление тёплые, в чём следователь убедился лично, сунув в воду руку). Озёр было много, так что рыбаки здесь не сидели друг у друга на голове, а размещались на почтительном расстоянии от конкурентов, молчаливо наблюдая за поплавками или прислушиваясь к привязанным к лескам маленьким колокольчикам.
И, само собой, здесь были водяные.
…В те далёкие времена, когда Фигаро только учился читать, одной из его любимых книг были «Приключения Квака и Квока»: издание в глянцевой обложке и с большими цветными иллюстрациями, которое отец будущего следователя выменял у кого-то из соседей на две банки весьма недурственного самосада. Квак и Квок, как, думается, понятно и без пространных объяснений, были лягушками обитающими в Большом Зелёном Пруду и являвшимися по сюжету закадычными друзьями. При этом Квак был невероятно умен, а Квок, мягко говоря, не особо, однако и могучий интеллект первого и невероятная тупость второго в равной степени приводили к всякого рода злоключениям, из которого лягушки с переменным успехом выпутывались. Истории про Квака и Квока, как водится, содержали в себе изрядную долю морали (чем, будем откровенны, грешит львиная доля детских книг), однако маленького Фигаро в первую очередь занимали картинки, коими книга изобиловала. Друзья-лягушки изображались на них невероятно смешно; они, понятное дело, ходили на задних лапах, курили трубки и весьма щегольски одевались: Квак носил полосатый охотничий костюм и берет с помпоном, а Квок – клетчатую пиджачную пару, также вполне недурственную (разве что для того, чтобы подчеркнуть глупость лягушки, Квок носил на голове не шляпу, а сковородку с длинной ручкой).
Сейчас, глядя на представителей болотного народа, что неторопливо бродили между ларьков со снастями и барахолок из тех, что совершенно спонтанно возникают почти в любом месте, где люди собираются числом более десятка, Фигаро думал, что автор картинок с Кваком и Квоком наверняка бывал в этих краях – слишком уж сильным было сходство нарисованных лягушек с теми, кого жители Блажьей Топи называли просто «водяными». У лягушек из книги, правда, отсутствовал похожий на рыбий плавник гребень на голове; в остальном же сходство было идеальным: большие выпученные глаза, широкие рты, парные отверстия вместо носа, перепонки между пальцами рук и ног. Разве что одевались «водяные» не в костюмы, а в куда более практичные парусиновые куртки со множеством карманов и широкополые шляпы, утыканные рыболовными крючками, мелкими амулетами-застёжками и прочей дребеденью.