– Ага. А зачем он тогда в лепёшку расшибается перед теми, кого он считает представителями торгового дома «Фавн и Фанси», дабы они, используя свои связи, приостановили расследование инквизиции? У него что, с головой не всё в порядке?
– Эх,– Мерлин расплылся в мечтательной улыбке,– вот был бы это бульварный романчик от какой-нибудь Розы Сенцовой, я бы сразу вам сказал, что Нот страдает раздвоением личности, что его вторая, злая личность этого самого Хонти и замочила, а, сталбыть, личность добрая и позитивная подсознательно мучается из-за припадков совести и старается саму себя изолировать от общества… Но, увы, нет. Боюсь, единственное, от чего страдает наш любезный капитан– утренние ломки на «синей пыли». А жаль. Какой сюжет пропадает!
– Не жаль. Чёрт-те что, а не сюжет.
– Да ладно вам: отменный сюжет, который так и просится на страницы того, что вы привыкли называть «вокзальными детективчиками»… О, клюёт!
– Да, вот теперь клюёт. Тихо… Тихо… А-а-а-а, блин! Тронула и ушла. Ну ничего, вернётся, селезёнкой чую…
…Лесное озеро было кое-где затянуто зелёными пятнами ряски, но ближе к центру, там, где из воды поднимались могучие корни дерева-исполина, вода была тёмной и чистой. Совсем рядом в камышах лениво шлёпала хвостом рыба, поднимались со дна загадочные пузыри, остро пахло тиной и прелыми листьями. Над озером истерически вопя пролетела яркая птица, похожая на перекормленного попугая, и вокруг снова воцарилась хрупкая лесная тишина, потрескивающая, побулькивающая и сухо шелестящая высокой пожухлой травой.
– В общем, – Артур шмыгнул носом и подозрительно покосился на поплавок Фигаро, который мелко дрожал, пуская по воде круги, – думаю так: надо бы нам самим проверить эту хижину бывшего начальника охраны. Ну, которая где-то на болотах.
– Вы предлагаете отправиться в Великую Хлюпь? – Следователь сосредоточено следил за поплавком не делая, однако, резких движений. – Если я не ошибаюсь, то святая наша мать Оливковая Ветвь уже провела предварительное расследование и опечатала домик Хонти. Но я не против. Хотя бы потому что и так знаю, что вы скажете: что инквизиторы – криворукие одноглазые идиоты, что там наверняка полным-полно улик, которые от них ускользнули и что великий Мерлин наверняка раскопает там что-то такое, что мигом даст нам Тот Самый Ключ в этом изначально странном и дурно пахнущем деле… А-а-а-а, дьявол! И чем тебе, скотина, опарыш не понравился?!
– На самом деле, – Артур довольно ухмыльнулся, глядя на взбешенного бессовестным поведением местной рыбы Фигаро, – после того как мне пришлось поработать с инквизитором Френном я пересмотрел своё мнение об Оливковой Ветви. Это далеко не шарашкина контора, и уровень подготовки у них – ого-го. Но я не об этом. У меня есть одна идея, которую я могу проверить только на месте преступления. Сдаётся мне, что этот Хонти сам стал причиной своей гибели.
– Сам?!– Фигаро едва не выронил удочку. – Это как так? Случайно снял с себя кожу и умер?
– Понимаю ваш сарказм, но вы, как ни странно, почти угадали. Я думаю, что Хонти проводил какой-то очень мерзкий ритуал, что-то напутал, и угробил себя. Профан взявшийся проводить демонологический tenebris rituale хуже обезьяны в пультовой атомного реак… в кабине дирижабля. И часто такие горе-экспериментаторы заканчивают очень и очень плохо. Примерно как Хонти.