— Скорее бы, — зябко поёжилась Айлин, — А то справедливость как-то совсем не торопится выносить свой приговор. Ну да ладно. Будем надеяться, что если в той толпе и были фанатики, то они оказались достаточно тупыми, чтобы не связать мой щелчок пальцами и случайное самовоспламенение стаи. Но в одном ты прав. С магией стоит быть поосторожнее.
Замолчали. Над дорогой вновь повисла тишина, нарушаемая лишь криками чаек, круживших в голубой вышине, далёким шумом прибоя, шелестом ласкового весеннего ветерка в молодой траве, изумрудным ковром расстилавшейся по склонам предгорья. Где-то за спиной изредка покрикивали караванщики, подгоняя друг-друга. Изредка до ушей доносился приглушённый звон корабельной рынды.
— Кстати, нам в прошлый раз так и не удалось закончить разговор, — нарушил молчание я, направляя Гневко на мост, перекинувшийся через быструю, мелководную речушку, дно которой было устлано небольшими зелёными валунами, — О том, как ты умерла.
— Да… — девушка замялась, — Честно признаться, воспоминание отнюдь не из приятных. Я мало что запомнила из того сна. Кажется, это был совет каких-то важных шишек или что-то вроде того. Я там разносила вино. Не знаю, о чём они совещались. Помню, только, как несколько человек схватились за горло и начали задыхаться. Остальные вскочили со своих мест, достали оружие, и полилась кровь. Я хотела убежать, но один из этих уродов схватил меня за платье, повалил на землю и кажется вспорол живот, — Айлин замолчала, нервно покусывая губу, — Нет, не помню. Помню только липкий, животный страх. И что руки у меня было в крови.
— Мда уж, — покачал головой я, слегка дёргая коня за узцы. Тот, заметив на обочине особо аппетитный одуванчик, начинал заметно забирать в сторону, — Тебе и впрямь с платьями не везёт.
— Очень смешно, — фыркнула девушка.
— Но, если говорить серьёзно, — продолжил я, — То такие сны могут рассказать о многом.
— Например?
— Например о том, что это не первая наша «итерация». До неё были и другие, но после смерти система стёрла о них воспоминания, перезагрузив нашу чистую копию на сервер. И теперь кто-то зачем-то нам пытается вернуть эти воспоминания через сны.
— Думаешь? — с сомнением покосилась на меня Айлин, — Может это что-то вроде остаточной памяти?
— Сомневаюсь, — я покачал головой и снова отхлебнул из фляжки, — Не забывай, что у нас мозги то электронные. Не думаю, что сами по себе мы можем видеть вообще, хоть какие-то сны. Не говоря уже о фрагментах прошлых жизней, воспоминаний о которой у нас просто физически не могло остаться. Нет, кто-то или что-то явно нам помогает, вмешиваясь в «естественный ход вещей».
— Вот только кто, и зачем? — задумчиво протянула девушка, поудобнее усаживаясь в седле.
— Сложно сказать, — пожал плечами я, — Пока этот паззл упорно не хочет складываться в цельную картину, хотя с каждым днём у нас появляется все больше его фрагментов.
— Например?
— Например, ты не думала над тем, почему наши родные, заплатившие за оцифровку немалые деньги, ни разу не попытались нас отыскать или как-то по-другому выйти на связь? — я тронул пятками Гневко, который всё таки задержался на обочине, чтобы сорвать тот самый одуванчик, который ему приглянулся, — Ведь, если мне не изменяет память, основной смысл оцифровки и заключается в том, чтобы ты мог продолжать общаться со своим родственником даже после его физической смерти.