— И этим занимаются британские спецслужбы. Это они снабжают цыган героином и опиумом. А цыгане доставляют их в Союз. Мы с помощью рода Зары контролировали трафик и перенаправляли его обратно. Вот они и… Используют любые средства для достижении своей цели. Зара мешала им. Особенно поддерживаемая тобой.
Ирина посмотрела на меня.
— Чего заснул? Видишь, у девушки бокал пустой…
Я снова наполнил бокалы и придвинул к Ирине Юрьевне шоколад, разломанный на кусочки. Другой «закуски» в доме не оказалось. Я вывез все запасы. Во Владивостоке с питанием не очень, чтобы очень.
— Надо наладить поставки таёжной дичины и менять её на разные вкусняшки, — подумал я, но у Ирины спросил о другом.
— Так мне, значит, можно спокойно ходить по улицам?
— Во Владивостоке — да. В Москве мы тебя прикроем. Но лучше тебе подобрать удобную маску. На всякий случай. Тебе сделают документы прикрытия. Но это на совсем крайний случай. Хм!
Она посмотрела на меня.
— А тебе совсем легко менять лицо, да?
Я пожал плечами, подумал, а потом потыкал пальцами в узловые точки на лице. Кожа под ними зашевелилась до состояния «щекотки». Провёл руками по ушам.
— Это даже страшно, — сказала Ирина. — И сколько у тебя таких масок? Ведь не может же быть много. Там же мышцы, кости…
— Пока одна, — сказал я, соврав, и кивнув.
Я уже немного в тайге потренировался, глядя в маленькое, найденное в землянке зеркальце, и научился «прокачивать» мышцы. Над костями нужно ещё поработать. Они и при операциях сложнее поддаются «внушению». Теперь у меня и тело, хм, немного рельефнее. И в этом нет чуда. Во время мысленной «прокачки» происходили те же самые процессы, что и при физических нагрузках: напряжение, микроповреждения, Метаболический стресс, вызывающий накопление продуктов обмена, и, поэтому, «закисление», которое и служит дополнительным сигналом к адаптации. Ну, и истощение энергетических запасов, естественно.
Всё это я прочувствовал за свою долгую прошлую жизнь сполна и неоднократно, а потому сразу же распознал, какие процессы происходят в моём организме при моём ментальном вмешательстве. Я, кстати, и раньше себе помогал, мысленно работая с телом во время медитаций. И, откровенно говоря, у меня и «тогда» получалось вдруг восстановить расстренированные мышцы быстрей, чем другим.
— Надо поработать над этим, — сказал я.
— Поработай-поработай, — растягивая слова, проговорила Ирина. — Хорошо, что ты не сгинул. А мы уж, грешным делом, похоронили тебя. Мы же знали, что в вертолёт ты сел. Как всё случилось?
— Мне, кхм, не хотелось бы здесь…
— Тут всё чисто, — улыбнулась Ирина. — Как в аптеке.
Я покрутил головой.
— Я лучше напишу, а вы почитаете.
— Не веришь своим стенам?
— Хм! Я ещё не научился их сканировать на предмет электронных устройств, — проговорил я. — И вряд ли когда научусь. Это не моя стезя.
— Да? Жаль-жаль… — искренним тоном проговорила Ирина. — Всё равно… Я рада, что ты жив-здоров.
— И я рад, что я жив здоров, — улыбнувшись, пошутил я.
— А то, что Юрий Владимирович?
— Ну-у-у… Это, бесспорно, — самая лучшая новость для меня сегодня.