И вдруг приснилась мне моя жена Элли. Хм! Леди Гамильтон, между прочим.
— Ничего так себе, девчонка, — подумал я, не просыпаясь.
Был у нас и сын. Хм! Я даже имя его знал — Алан Этчингем Гамильтон. Хм! Но я во сне назывался Джоном Смитом. А почему у сына не моя фамилия? Хе-хе…
— Ох уж эти мне британские аристократы, — подумал я сквозь сони увидел, как мы с Аланом — отцом моей Элли и дедушкой моего Алана — идём по взлётной бетонке к самолётам. Двухместным, между прочим, Ф-16. На них мы с Алланом испытывали двигатели и другое оборудование, «натаскивали» пилотов.
— Что-то какой-то сон подробный, — подумал я не просыпаясь и перевернулся на другой бок. Не нравился мне этот сон. Беспокоил он меня чем-то…
На другом боку мне стала сниться вообще какая-то чертовщина.
— Те же жабы, только вид сбоку, — подумал я.
Королева Елизавета вручала мне орден и меч, но выглядела она, как ведьма из «Вия». Я даже во сне попытался прочитать «Отче наш», но почему-то не мог его вспомнить. Но зато «вспомнил» заговор, с помощь которого создал вокруг себя зону непроникновения, в которую «паночка» натыкалась и натыкалась, пока не пропели петухи.
— Фу, млять, — сказал я проснувшись и открыв глаза.
— Чего орать-то так? — недовольно сказала Ирина. — Такой сон прервал. Давно красавчики не снились. Двигайся теперь!
— В смысле? — удивился я.
— В прямом!
Не дожидаясь моей «подвижки», девушка приподняла одеяло и скользнув под него легла ко мне спиной и толкнула задней частью тела меня, отодвигая.
— Ой! — сказал я. — Осторожней пожалуйста!
— Хе-хе-хе-хе, — прохихикала Ирина. — Сам виноват. Напоил девушку теперь мучайся. И только попробуй сбежать!
Я вдруг вспомнил анекдот, как Винни Пух позвал Пятачка свиней, пардон, «трахать».
— Так они же разбегутся, — сказал Пятачок.
— Я тебе разбегусь, — пригрозил Винни Пух.
Вот и я, кхм, хрен куда убежал. Да и не хотел, честно говоря. Очень она мне нравилтся, Ирина.
* * *
— Ири-и-и-и-на! Девушка моей мечты! Ири-и-и-и-на! Королева красоты! — пел я в душе, после того, как Ира уехала. Уехала, но обещала вернуться с продуктами. Я попытался сказать, что не женское это дело, продукты в сумках носить, но она только посмеялась.
— Не переживай. Мне помогут донести до машины, а здесь ты встретишь.
— Договорились, — согласился я и ушёл в душ, где сейчас и пел. — Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Та-та-та-да-та-та-да-та-да-та… Она прекрасна, как морской рассвет! На целом побережье лучше девушки нет, нет, не-е-е-т!
— Я поживу тут у тебя немного, — сказала Ирина, отъезжая. — Ты не против.
— Одна? — удивился я.
— С тобой. Ты против?
— Я — за, — сказал я, понимая, что учебный процесс, всё больше набирая скорость, уходит в даль от меня.
Сигнализация ворот звякнула от срабатывания кнопочного кодового замка и я вышел на улицу. В марте в Москве было так же сыро, как и во Владивостоке, поэтому я накинул зимнюю куртку-аляску.
— Вот тебе, — сказала Ирина и вытащила из машины за ручку кассетную радио-магнитолу Хитачи. — Поздравляю с днём рождения!
— О, как! — удивился я, вспоминая, что вчера я стал совершеннолетним. Вчера ещё помнил, когда летел, а сегодня уже забыл.