— Он сильно удивился, что кто-то в России знает про него и про его кэмпо. А ещё больше он удивился, когда узнал, что ты исцелил меня от тяжёлой болезни наложением рук и что я рекомендую тебя ему, как целителя. Он ждёт тебя. Если вы выедете сейчас, то часов через девять будете в Тадоцу.
Тиэко захлопала в ладоши.
— Я поведу! Я поведу! — запела она.
— Ты же аккуратно будешь ехать? — спросил Рёкити Минобэ. — Не убьёшь своего суженого?
Тиэко моментально «сдулась».
— Да, дедушка, — сказала она. — Я буду очень осторожна.
— Хорошо! — кивнул Рёкити-сан. — Помните, дети мои, что сейчас вы должны беречь друг друга и постоянно думать об этом, и не думать о себе. Только тогда вы будете счастливы.
— Млин! — подумал я. — Он это серьёзно? И даже слова против свадьбы не скажет? А её папа-якудза? Он, что, голоса совсем не имеет?
— Кстати, Рёкити-сан, что вы думаете о нашей с Тиэко свадьбе? — спросил я, сам не ожидая от себя такого вопроса. Это как нырнуть в прорубь с ледяной водой. Нельзя раздумывать.
Тиэко даже кашей подавилась, а я ей тихонько постучал по спине. Мы сидели рядом. Так она сама захотела.
— О свадьбе? — приподнял брови Рёкити Минобэ. — Я что мне про неё думать? Это ваше решение и ваши заботы-хлопоты. С моей стороны только присутствие и свадебный подарок.
— Те есть, вы не против?
— Хм! Как я могу быть против выбора моей любимой внучки и уважаемого мной молодого человека. Только подумайте хорошенько о серьёзности ваших намерений. Особенно ты, Миса. У вас в СССР не любят, когда кто-то женится на иностранках. А Тиэко сильно должна подумать, что СССР — это совсем не Япония. И даже не Америка, или Европа. Там всё сильно иначе. Твоя прабабка с дедом бежали в СССР через Сахалин и там им совсем не сладко пришлось. Человеку всегда плохо на чужбине.
— Но Япония совсем рядом с Владивостоком, — сказала Тиэко.
— А из Хабаровска сейчас летают прямые рейсы в Осака, — добавил я.
Рёкити Минобэ вздохнул.
— Я уже русский язык учу. Пять слов знаю.
— Ты его уже второй год учишь, — улыбнувшись, сказал «добрый дедушка».
Тиэко покраснела.
— Русский язык очень трудный, — буркнула она. — Но я его обязательно выучу. Мне Миса поможет. Да, Миса.
— Конечно помогу, — пообещал я и улыбнулся.
Я всё больше и больше убеждал себя, что это верный выбор. Но внутри меня сидела и бередила душу мысль: а вдруг, я приеду, а Лариса тоже скажет, «я тебя люблю». И что делать? Говорить: извини, дорогая, но уже поздно. Твоя лошадь тихо ходит? Фу, какая гадость лезет в голову. Лошадь… Ну, ты и пакостник, Мишаня… Не мог ответить на слова Тиэко уклончиво?
М-м-м…А зачем, собственно? Прошло столько времени после моего объяснения. А в ответ, словно никакого объяснения и не было. НУ так и ладно.
— А люблю ли я Тиэко? — задал себе вопрос я и задумался.
Ведь я её «знал» только по «воспоминаниям» того меня, который жил хрен знает где и хрен знает когда. Тогда Тиэко согласилась с тем, что я не принадлежал ей. Да, мы с ней поженились, но она меня отпустила. Так поступали японские жены в древности, отделяя женитьбу от любви. И даже сами находили мужу женщину для удовлетворения сексуальной страсти. Вот и та Тиэко… Чёрт! А тот я? Я не хотел ковыряться в чужой жизни. Мне было страшно осознать, что я, действительно жил ту жизнь. Или сейчас живу? В параллельном мире. Меня тошнило, как только я представлял безмерное количество параллельных миров и нас с Тиэко в них.