Дома, пока Соня рылась в шкафу в поисках чего-нибудь поярче, я налила в кружку чай. Потом достала бутылку коньяка. Добавила немного, потом еще. Потом еще чуть-чуть. Чай стал теплой, золотистой жидкостью с резким запахом алкоголя. Я выпила одним глотком. Тепло разлилось по венам, затуманило края мыслей. Стало легче дышать.
Соня вернулась, увидела пустую кружку, принюхалась.
— Это что, чай?
— Чай, — улыбнулась я. -Просто чай.
Она посмотрела подозрительно, но не стала спорить. Только сказала:
— Не напивайся, ладно? Я за тебя отвечаю.
Я кивнула, допила остатки.
Стало легче дышать. К моменту приезда в клуб мир вокруг стал комфортным и нерезким. Я почти забыла, какой сегодня день. Почти.
«Монохром» гудит, музыка долбит так, что вибрируют стекла, в воздухе висит плотная завеса из парфюма, пота и дорогого алкоголя, Соня сразу вливается в толпу, тащит меня за руку через танцпол, что-то кричит, смеется, а я плыву.
А потом я вижу его.
Анри сидел в вип-зоне, откинувшись на спинку дивана, бокал виски в руке. Рядом, девушка. Темноволосая, с идеальной кожей, в облегающем черном платье, которое стоило больше, чем моя месячная стипендия. Она наклонялась к нему близко, что-то говорила, касалась его плеча, смеялась тихо, запрокидывая голову. И он улыбался ей, не той хищной, опасной усмешкой, которой он награждал меня, а мягко, почти нежно. Как будто она была для него кем-то важным.
Внутри все оборвалось.
Он почувствовал мой взгляд. Медленно поднял глаза. Наши взгляды встретились через весь зал, через дым, через толпу. Он чуть заметно кивнул, коротко, равнодушно, как малознакомой. И тут же вернулся к той девушке. Коснулся ее руки, что-то шепнул, от чего она снова засмеялась.
Что-то во мне сломалось.
Пьяная, злая, растерзанная этим днем, этой болью, этим его равнодушием, я не помню, как встала. Как пошла за ней, когда она направилась в дамскую комнату. Я вошла следом. Закрыла дверь. Повернулась к ней.
Она посмотрела на меня удивленно.
— Ты…
Я шагнула ближе. Голос был хриплый, пьяный, чужой.
— Ты хоть знаешь, с кем сидишь? Ты знаешь, что час назад его член был у меня во рту? И ты такая красивая, улыбаешься ему, строишь из себя принцессу, а он просто использует тебя, как использует всех.
Ее лицо вытягивается от шока, она смотрит на меня как на сумасшедшую, а я продолжаю нести эту пьяную чушь, пока она не выскакивает из туалета, и я остаюсь одна, прижимаясь спиной к холодной плитке, и только тогда до меня начинает доходить, что я натворила, но поздно, слишком поздно.
Через несколько минут я вышла обратно в зал. Увидела, как Анри поднимается, берет ту девушку за руку, ведет к выходу. Бережно укутывает в шубу. Они уходят, даже не взглянув в мою сторону.
Я сажусь на какой-то диванчик в углу. Закрываю глаза. Мир начинает уплывать, становится теплым и безопасным. Я почти засыпаю.
Чья-то рука грубо хватает меня за запястье и дергает вверх с такой силой, что я едва не падаю.
Я открываю глаза.
Анри.
Его лицо перекошено от ярости. Он тащит меня через весь зал, не обращая внимания на удивленные взгляды. В какую-то пустую комнату за сценой.