А по лестнице с другой стороны уже бежали, а я подойдя к двери выбросил им навстречу гранату и, выключив свет в команте, подступая к занавешенному окну.
— Тиммейт, подсветка целей! — произнёс я.
Я выглянул отодвиая стволом штору, а на улице творилась суета. И, наводясь на вооружённых, я стрелял в них, выбирая между боссом и бойцом, конечно же, босса. Почему? Потому что в развивающихся странах не так много социальных лифтов наверх, как у нас в 90-х: либо менты, либо бандиты. И вот те, кто выбрал бандитизм и красивую жизнь, конечно, виноваты, но достойны второго шанса.
Ну как красивую жизнь: живёшь ты в трущобах, у тебя мать и 7 братьев и сестёр, ты видишь, как твоё правительство не заботится о тебе, и выбираешь стать боевиком дона Мендоса, чтобы хоть как-то помочь матери и братьям. Ты — заложник ситуации, но при этом ты опасная обезьяна с автоматом. И если пендосы послали к твоему босу умное оружие, типа меня, а не разбомбили виллу к чертям, как они любят, то у тебя будет шанс. Вот он, кстати! Не упусти.
Я стрелял только по вооружённым. В какой-то момент увидел большой торт на столе, откуда опасливо вылезла фигуристая обнажённая девушка и тоже поспешила скрыться. По мне не стреляли: во-первых, я работал бесшумно, а во-вторых, система СР-3 гасила пламя. И вот, постояв с полминутки, я пошёл на лестницу, где лежали тела, посечённые осколками. Быстро выглянул вниз, не ждёт ли меня там стрелок. Я вздрогнул, потому как сзади рванула РГД, та самая, что я оставил в кладовой.
— Тиммейт, что по вышкам? — спросил я.
— Три вышки переместили пулемёты внутрь, а на улице собирается боевая группа, предполагаю — штурм здания.
— Добро, — произнёс я и ушёл внутрь дома. Проходя по общим коридорам, стараясь не шуметь, я срезал очередью какого-то типа с автоматом, который спускался с очередной лестницы в конце коридора. Отмечая, как же приятно видеть их тепловые сигнатуры. И вот, идя по лестнице наверх, я вышел на крышу, пригнувшись.
— Тиммейт, где пулемёты?
— На 3 часа, — произнёс он, и я повернулся направо и выглянул, зажав спусковой крючок. Ответом мне была длинная очередь в небо, под шумок которой я повернулся к другой вышке и выпалил еще и туда.
— Стрелок последней вышки покинул свою позицию, — проговорил Тиммейт.
— Ты умеешь управлять вертолётом? — спросил я.
СР-3 повис на ремне, пока я быстро бежал к вертушке, пригибаясь под лопастями. «Bell 429» была белой и блестящей воздушной машиной с салатовой полосой и какими-то буквами на борту.
— Умеешь управлять вертолётом? — спросил я повторно, запрыгивая в кабину.
— Теоретически, да, — отозвался Тиммейт. — В моей базе загружены инструкции по пилотированию для двадцати трёх моделей гражданских вертолётов, включая Bell 429. Практически я буду учиться вместе с тобой.
— Отлично, — я плюхнулся в кресло пилота, оглядывая панель приборов. — Куда тут смотреть?
— Для начала закрой дверь, — спокойно произнёс Тиммейт. — Слева от тебя рычаг. Потяни на себя.
Я дёрнул дверь, и она с мягким щелчком загерметизировалась. Снаружи продолжали орать люди, где-то внизу хлопнули выстрелы — боевики наконец сообразили и с воодушевляющими себя возгласами пошли на штурм задымленного коридора.