Отрепетированная реплика.
Очаровательная, остроумная, призванная создать образ опасной, но утончённой женщины. Хм, разыгрывала роль, которую сама для себя написала. И надо признать, играла она неплохо.
Мы сели за стол. Анна налила вино — тёмное, почти чёрное, с рубиновыми отблесками. Я сделал глоток. Букет был сложным — нотки чёрной смородины и старого табака. Безупречно.
Анна была идеальной хозяйкой.
Не суетилась, не задавала банальных вопросов. Вела беседу — лёгкую, остроумную, как будто мы были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Она была начитана, знала последние театральные премьеры и политические новости, умела слушать и, что важнее, умела говорить.
Она начала с рассказа о своём брате. История была забавной, но я слушал не сюжет. Я слушал подтекст.
— Мой братец Пётр тот еще ловелас, — смеялась она, отпивая вино. — На прошлой неделе умудрился закрутить интрижку сразу с тремя танцовщицами из Большого театра. И все бы ничего, но они случайно встретились на премьере «Лебединого озера». Представляете, какой разразился скандал?
Пётр, ловелас и прожигатель жизни. Слабое звено в семье Бестужевых. Тот, кого пришлось отрывать от своей любовницы.
Потенциальный рычаг давления, если понадобится. Информация принята.
Анна показывает, что она — инсайдер, а я — аутсайдер, которого она великодушно впускает в свой мир. И, наконец, это тест.
Она наблюдает за моей реакцией. Буду ли я шокирован? Осуждать? Завидовать? Она калибрует мои моральные установки.
— И как он выкрутился? — я задал вопрос, который показал мой интерес не к моральной стороне, а к тактической. Оценивал не поступок, а эффективность решения.
— Сказал каждой, что две другие — его кузины из провинции, приехавшие покорять столицу. Дурочки поверили. Хотя одна из них — мулатка, вторая — рыжая ирландка, а третья — блондинка-полька. Какие, к чёрту, кузины?
Я улыбнулся её шутке про «кузин».
Спектакль был хорош. Но зачем он?
Просто поужинать со мной она могла и в ресторане. Приглашение в личные апартаменты, этот ужин, эта откровенность — явный сигнал.
Но какой именно?
Вариант первый: соблазнение. Банально, но эффективно. Уязвимость мужчины часто находится ниже пояса.
Вариант второй: вербовка. Она показывает мне мир возможностей, который откроется, если я буду служить её семье.
Вариант третий: разведка. Она пытается разговорить меня, выудить информацию, понять, кто я такой на самом деле.
Скорее всего, комбинация всех трёх.
— А граф Бестужев как относится к таким похождениям наследника? — я перевёл разговор с легкомысленного брата на фигуру реальной власти. Я показывал, что меня интересует не пена, а глубина.
— Машет рукой. Говорит: пусть погуляет, пока молодой. Потом женим на какой-нибудь богатой купеческой дочке с хорошим приданым, и остепенится. Хотя я сомневаюсь — леопард не меняет своих пятен.
Её ответ был примерно предсказуем. Она снова продемонстрировала прагматичный, почти циничный взгляд своего класса на брак как на инструмент контроля.
Но в её голосе, когда она говорила об отце, прозвучало нечто большее. Уважение. Восхищение. И тень страха. Граф Бестужев был центром её вселенной. Ключ к пониманию её мотивов лежит через него.