Не теряя ни доли секунды, Нюхль перепрыгнул на Долгорукова, повторив манёвр. Барон взвизгнул, как ошпаренный, и отскочил к стене.
Через три секунды оба стояли, тяжело дыша, не понимая, что произошло. Ярость с их лиц смыло, как краску ледяной водой. Остались только шок, растерянность и отголоски первобытного ужаса.
Нюхль одним прыжком вернулся мне на плечо.
— Ших, — коротко доложил он.
— Принято. Отличная работа, — мысленно ответил я. — Эффективно.
Я не спеша подошёл к опрокинутому столу, поднял одну из разбросанных историй болезни, сдул с неё пыль.
— Я смотрю, представление окончено, — мой голос был тихим, почти равнодушным. — Надеюсь, вы оба получили удовлетворение.
Я повернулся к толпе зевак, застывших кружком вокруг них. Их любопытные, испуганные лица раздражали.
— Представление окончено. Возвращайтесь на рабочие места, — мой голос был не громким, а властным. — Сестра Евдокия, проконтролируйте.
Толпа нехотя, перешёптываясь, начала расходиться.
Они боялись меня больше, чем своего непосредственного начальства. Правильно. Так и должно быть.
Когда последний санитар скрылся за углом, я обернулся к обоим. Теперь мы были практически одни. Я не стал садиться на скамью рядом.
Встал прямо перед ними, скрестив руки на груди. Это была позиция силы.
Два взрослых, облечённых властью мужчины. Аристократ и полковник. И ведут себя как петухи на птичьем дворе. Жалкое зрелище. Примитивные эмоции снова взяли верх над логикой.
— Итак, господа. Я жду объяснений, — мой тон был холодным и презрительным. — Что за цирковое представление было устроено в моём отделении? Это медицинское учреждение, а не притон на Хитровке.
Долгоруков и Ярк, всё ещё тяжело дыша, начали выкрикивать обвинения одновременно, перебивая друг друга.
— Он оскорбил её! — воскликнул Ярк.
— Всего лишь назвал ведьмой! Кем она и является! — парировал Долгоруков.
— Ты несёшь чушь про привороты! Она не ведьма, она больна! А вместо того чтобы помочь, обвиняешь её! — продолжил нападки Ярк.
— Я видел её глаза! В них была магия! Она меня околдовала! — гнул своё Долгоруков.
— Ты просто пьян с утра пораньше, вот и всё твоё колдовство! От тебя коньяком за версту несёт! — выдал свой козырь Ярк.
Идеально. Один в плену рыцарских иллюзий и, возможно, алкоголя. Второй в плену служебного долга и отцовских чувств. Оба неадекватны и неспособны к трезвому анализу. Придётся разбирать этот клубок вручную.
Я поднял руку. Не резко. Медленно, с весомостью судейского молота.
— СТОП, — голос прозвучал твёрже металла.
Одно слово. Произнесённое тихо, но с такой силой, что они оба замолкают на полуслове.
— По одному. Ярк. Вы — старший по званию и, надеюсь, более трезвый. Докладывайте. Спокойно. По порядку. С самого начала, — велел я.
Ярк выпрямился. Он провёл рукой по разбитой губе, размазав кровь, но его голос стал ровным и почти бесстрастным. Голос солдата, составляющего рапорт.
— Девять ноль-ноль. Я находился у палаты номер семь. Граф Ливенталь убыл на плановые процедуры. В девять ноль-пять в коридоре появился барон Долгоруков. Состояние — сильное алкогольное опьянение. Походка неустойчивая, речь несвязная.