— Снова из зала? — вздохнул врач, увидев моё появление.
Картинка появилась, но перед глазами всё ещё был кусочек того чёрного диска, который сейчас уплывал налево.
— И вам доброго вечера? — произнёс я.
— Двадцать третий, можете идти, — попросил доктор, смотря на циферку на его кимоно. — Вы, как я понимаю, тот самый Моцарт? На что жалуетесь?
— Я не жалуюсь, у меня просто слегка температура подскочила, — произнёс я.
— Ну тогда раздевайтесь по пояс, послушаю вас. И вот градусник, поставьте пока его.
— Я только что мерил. 37,2 было.
— Врач, молодой человек, никому не должен верить на слово. Знаете, что мне тут бывает говорят, чтобы на больничный уйти?.. — выдал доктор делая заметки в своём журнале, и тут бюрократия.
Сколько и что говорят доктору чтобы уйти на больничный я не знал и уже снимал с себя куртку. Интересно, что это со мной?
Глава 18 Скарификатор
Медблок оказался на удивление чистым и ухоженным: белоснежные стены, вымытый до скрипа линолеум, отражающий свет потолочных ламп, аккуратно разложенные инструменты на металлическом столике. Даже воздух здесь был другим — несмотря на въедливый привкус спирта и йода, он казался каким-то разреженным, стерильным, словно его специально очистили от всей той пыли, запаха пота и напряжения, что витали в конторских коридорах. В углу кабинета стояла кварцевая напольная лампа, её полосатый шнур, небрежно был обмотан вокруг её основания.
Врач, мужчина лет пятидесяти, с коротко подстриженной седой щетиной и проницательными, чуть усталыми глазами, быстро, оценивающе осмотрел меня и уже тянулся к стетоскопу. Его белый халат был безупречно чист, накрахмален до хруста, а движения — точны и экономны, отточенные годами практики, будто за всю жизнь он не сделал ни одного лишнего жеста. Так бывает, когда профессионал с годами переходит в режим безусловной экономии сил, превращаясь в эффективную машину. А именно таким профессионалом, мне и показался этот доктор.
— Тридцать семь и два, молодой человек, — спокойно, но твердо произнёс он, резко встряхивая градусник и протягивая его мне. — Это уже сигнал. Организму нужен отдых. Поворачивайтесь спиной, градусник подмышку.
Я без колебаний снял кимоно, оставшись по пояс голым. Врач, не тратя времени, приложил ледяной диск стетоскопа к моей спине. Холод металла неприятно обжигал мою тёплую кожу, только вышедшего из зала и не успевшего остыть.
— Дышите. Глубже. Ещё. — Стетоскоп шарил по моей спине словно сомик-прилипала к стенке аквариума.
Пальцы врача неожиданно крепко надавили между лопаток, словно проверяя на прочность не только мышцы, но и волю. Потом он попросил меня повернуться переходя на прослушивание груди, прислушиваясь к дыханию с почти научным сосредоточением.
— Лёгкие чистые, но сердцебиение учащённое. Адреналин ещё гуляет. Вы много тренируетесь? — вопрос прозвучал риторически.
— Да, стараюсь как можно чаще, — лаконично ответил я.
— Как восстанавливаетесь? — спросил он у меня.
— Сплю. — В моих словах не было и тени иронии. Сон — моё топливо для новых побед и вообще для ощущения себя.