Зал молчал, поддавшись на эту уловку, а мужчина, акцентировав внимание на следующей фразе, продолжил:
— Все средства, которые галерея сегодня выручит от продажи картин, пойдут в благотворительный фонд инвалидов, лишенных возможности ходить. Такие мероприятия мы будем проводить не реже раза в месяц, предоставляя всем ценителям возможность приобрести для себя предмет искусства и одновременно подарить надежду тем, у кого в жизни на первом месте стоят совсем другие потребности.
Эту речь я перевела шведам на автомате, пожирая при этом глазами оратора. То, что я видела и слышала, — все это было очень похоже и одновременно не похоже на Павла. Когда я видела его в последний раз, ему было двадцать четыре года. Уже тогда его лицо, сохранившее остатки мальчишеской мягкости, весьма нечасто отображало сильные эмоции. А сейчас его образ стал законченным: я наблюдала ледяную, подавляющую уверенность абсолютного хищника, стоящего на вершине пищевой цепи. Он говорил очень глубокие и эмоциональные по сути вещи, но на людей в зале при этом смотрел как на актив, мгновенно просчитывая их рентабельность, слабости и цену.
И все же воспоминания подкидывали мне и другого, особенного Павла. Я помнила те редкие мгновения, когда его глаза горели нетерпеливым азартом, а губы кривились в дерзкой, почти наглой усмешке завоевателя. Именно этот Волков не давал мне когда-то спать по ночам.
Паша… Павел Андреевич…
Я вглядывалась в человека, которого не видела тринадцать лет. Светло-русые волосы и голубые глаза, являвшиеся вместе с природным магнетизмом семейной чертой мужчин клана Волковых, невероятно шли этому человеку-айсбергу. Я чувствовала, как окружающие поддаются на харизму Павла, и была почти уверена, что сегодня в галерее не останется ни одной картины. Павел Андреевич не просил, он приказывал, подавляя волю и подчиняя.
Из речи Волкова я узнала много, гораздо больше, чем хотела бы. Я не собиралась ворошить прошлое, предпочитая все забыть. Именно для этого я приехала в столицу — город возможностей. В том числе возможности затеряться. Но, похоже, судьба решила иначе.
Почему все это происходит со мной? К чему эта встреча?
Хаотичные мысли, предчувствия и страхи носились в голове, но я была на работе, а потому приходилось держать себя в руках.
— Вы знаете этого Волкова? — вдруг спросил меня Свенсон, пока на сцену поднимался последний выступающий — директор нашей компании, которая была застройщиком, возведшим эту арт-галерею.
— Нет, с чего вы взяли? — посмотрела я на шведа.
— Интересная личность. Я читал о нем. Скуп, хитер и расчетлив. Отличный бизнесмен, — усмехнулся Свенсон, а Берг добавил:
— Не будь он русским, я решил бы, что он швед… или немец.
Мужчины посмеялись этой не особо смешной для меня шутке, а я продолжала отслеживать Павла. Мне кажется, даже под угрозой пистолета я не смогла бы отвести от него взгляд.
Объект моих наблюдений тем временем отошел в сторону и встал рядом с высокой брюнеткой — отличающейся от других присутствующих в галерее дам издалека заметной породой и идеальной красотой без изъянов. С гладко зачесанными волосами средней длины и идеальным загаром, в черном узком платье и изящных туфлях на высоком каблуке, она была одного с Волковым роста и, похоже, одного сорта: я видела в ней надменность, острый ум и большие деньги. А также лоск, лоск и еще раз лоск!