1. Настоящее. Картина
Я выскочила из метро и прошла несколько кварталов пешком, прежде чем моему взору открылось это архитектурное великолепие. Снаружи новая арт-галерея казалась почти незаметной, искусно маскируясь под историческую застройку. И все же это был новодел. Архитекторы воспроизвели неоклассический фасад начала двадцатого века, но вместо массивных дубовых дверей, которые ожидал бы увидеть прохожий, вход представлял собой идеально ровный прямоугольник из стекла, а за традиционными коваными решетками балконов прятались тончайшие линии подсветки, прорезающие фасад ломаными геометрическими лучами.
Здание строили очень дорого — во всех смыслах. Здесь явно не обошлось без серьезных связей, безразмерного кошелька и чьего-то творческого безумия. Это не жилая постройка, которая окупит себя в считанные месяцы. Это храм искусства, чей-то претенциозный запрос на величие, призванный увековечить автора в анналах городской истории.
Парковки возле здания не обнаружилось, а потому дорогие машины высаживали своих пассажиров и стремительно отъезжали от входа, чтобы не мешать следующим. Подойдя, я собиралась открыть входную дверь, когда в сумочке зазвонил телефон. Посмотрев на экран, я тут же приняла вызов — для разговоров времени не было, но я воспользовалась этой возможностью как передышкой перед тем, как нырнуть в чужой мне мир.
— Да, Дим! Что-то случилось? — спросила я, прижимая смартфон к уху.
— Аня! Я звонил тебе несколько раз. Ты уже три недели в Москве, но ничего не рассказываешь, — в трубке раздался встревоженный голос.
— Я же написала тебе сообщение, что все хорошо, — ответила я.
— Ань, я подумал. Ну что вам там делать? Возвращайся. Не хочешь жить в поселке, я сниму вам квартиру в Торонто… Со временем ты найдешь себе и там работу, и все будет хорошо…
— Как Джессика? — задала я вопрос, вызвавший на той стороне тяжелый вздох.
— Анюта, мы же много раз разговаривали. Я… Я не брошу вас с Ванечкой. Тот факт, что мы расстались, не мешает нам оставаться семьей.
Я ничего не ответила на эту тираду. Я не хотела злиться на Диму. Не хотела, но злилась. Хотя он и правда был, как говорится, хорошим человеком. Не его вина, что он меня разлюбил. Не его вина в том, что я не смогла стать для него такой женой, которая ему была нужна.
— Ань… Ничего не решай сейчас. Но знай. В любой момент ты можешь вернуться. Я помогу. Вы ни в чем не будете с Ваней нуждаться!
— Спасибо, Дим, — я все же нашла в себе силы вести себя как нормальный человек, а не неблагодарная тварь. — Я… мне очень важно знать, что у меня есть такой тыл.
Услышав, что Дима удовлетворенно выдохнул и даже обрадовался, я мысленно похвалила себя за свой теплый тон и правильные слова. Никому не хочется себя считать предателем, особенно если есть совесть. А у Димы Григорьева ее, этой самой совести, было полно.
— Так как ты? — уже более бодрым голосом спросил мой бывший муж.
— Не поверишь: уже устроилась на работу. На испытательном сроке. Сейчас буду переводить…
— О, переводчик? Это работа для тебя!
— Дим, мне пора, — сказала я. Время действительно поджимало.