Она как раз проплывала мимо на большом надувном лебеде, а Вик хищной акулой наяривал рядом. Рывок — и Шилова с хохотом летит в воду в объятия парня. Само собой, всё это закончилось страстным поцелуем: моя подруга и Радов были отчаянно влюблены.
Я без устали любовалась этой парочкой — хоть на обложку журнала их фотографируй: длинноногая, вызывающе прекрасная во всех стратегических местах Оксана и спортивно-рельефный Виктор смотрелись как мистер и мисс Вселенная.
— А как вы умудрились сдать ЕГЭ досрочно? — продолжая наблюдать за друзьями, спросила я у парней.
— Ник, ты что, не похвастался? Не рассказал Ане, что мы спортсмены? — крикнул Радов, услышав мой вопрос.
— Мы должны были в начале июня ехать на соревнования в Японию, поэтому нам с Виком и ещё трём ребятам позволили сдавать раньше, — отреагировал Никита. — Ну и родаки подсуетились, само собой, — объяснил он.
Я кивнула и со вздохом вновь потянулась за учебными материалами, упавшими на пол. Вернув на колени тетрадь и листок с заданием, я снова попыталась сосредоточиться на математике, но, сообразив, что так и не знаю главного, подняла голову на Волкова и спросила:
— Так а что за соревнования-то?
— Чёрный пояс по тхэквондо, вообще-то! — сообщил Ник и встал со своего лежака. — Момдолио чаги! — выкрикнул он, после чего продемонстрировал виртуозную «вертушку с ноги».
Я показала большой палец, оценив этот акт самолюбования. Парень был одет только в длинные джинсовые шорты, поэтому его выкрутасы смотрелись очень эффектно. Они с Виктором могли посоревноваться за звание самого привлекательного тхэквондиста в мире. И для меня Волков вышел бы победителем — его тёплая аура в совокупности с тренированным гибким телом, а также полное отсутствие пошлых замашек альфача, которые у Радова всё же имелись, давали ему сто очков плюсом.
— Так вы поедете скоро на соревы? — вдруг поняла и расстроилась я.
На эмоциях я оторвала спину от шезлонга и села, вопросительно глядя на Ника, а он вдруг чему-то обрадовался. Задорно улыбнувшись, парень подошёл ко мне и, присев на край моего лежака, навис сверху, заставляя вновь откинуться назад.
— А ты бы не хотела? Скажи, Ань! — в своей привычно шутливой манере спросил Волков. — Их отменили, Анют… Но ты бы скучала по мне, да?
— Ты хороший друг, Ник! — с самым серьёзным видом ответила я, кивнув головой.
Я смотрела парню в глаза и невольно ощущала, что начинаю волноваться.
— Конечно, скучала бы, — вдогонку прошептала я, не в силах сказать правду: скучала бы, но не так, как хотелось бы ему.
— Это же хороший признак, да? — спросил то ли у меня, то ли у себя парень и наклонился чуть ниже, выискивая что-то у меня в глазах. — Ань! Я тебя увидел в дверях тогда, и сердце остановилось. Твои волосы, — Ник взял в руку мой локон и накрутил его себе на палец, — твои глаза, твой голос, твои губы, — околдовывал он, словно ему было не восемнадцать, а все тридцать, и он знал в этом толк.
Он перечислял всё, что ему во мне нравилось, и с каждым словом оказывался хоть на миллиметр, но ближе.
— Это всё для меня, понимаешь? Ты создана для Никиты Волкова. Ты же видишь, да? Аня, солнышко моё!