Алхимическое производство убивало гораздо надёжнее какого-то там радона: ртутные ванны, возгонка «Алого льва», баки с кислотами– всё это не оставляло заключённым ни малейшего шанса. Вчерашние грабители и мокрушники не имели должных компетенций для работы в алхимических цехах, а потому гибли десятками. Но фабрикантам было наплевать: отпала необходимость платить немалые деньги квалифицированным подмастерьям: нехитрой науке «принеси-подай-потяни за рычаг» можно было за пару дней обучить и какого-нибудь Гришку Косого.
Тогда в Чёрном остроге впервые вспыхнул бунт.
При Мерлине каторжане не бунтовали вообще, и в этом, на самом деле, не было ничего удивительного. Расчёт Первого Колдуна был прост и циничен: на Объекте 22 создали отменные условия для проживания. Заключённых прекрасно кормили, с ними обращались по возможности вежливо (охране был дан строгий приказ не калечить каторжан), да и жили они не в огромных бараках-коробках, а в утеплённых и хорошо отапливаемых избах по десять-двадцать человек. Да, бесплатное дополнение ко всему этому в виде радона в шахтах никто не отменял, но каторжане ничего о нём не знали, а потому держались за хрупкую, неуловимую надежду: а что – кормят как на убой, нигде такого нет, да и живём не как свиньи, хорошо живём, в тепле да в сухости, охрана не лютует, не то что на крытой под Оском или, скажем, на алхимии под Черкесской станицей, а болеют тута так да, болеют, но не сразу заболевают, долго не заболевают, а там– слышали? – того отпустили, тот тоже на волю вышел и на вон того приказ уже нарисовали, так что проживём! Вытянем! А, кстати, на ужин сегодня и водку дают, так что не дрейфить!
Новое начальство – колдуны, которые уже не могли понять, что делать с Белой Башней, но ещё не разучились ставить себя непомерно высоко (что, в общем-то, в конечном счёте и привело к революции, массовой резне и прочим неизбежным последствиям лопнувшего терпения народных масс) откровенно удивлялись, на кой чёрт конкретно вот на этой каторге созданы условия для жизни, которые найдёшь не на всяком постоялом дворе. Поэтому каторгу расширили, избы-теплушки отдали охране, а рядом построили пару алхимических заводов, после чего Чернополынь взорвалась.
Бунт лютовал два месяца – невообразимо долго – и в конце концов, на каторгу прибыл сержант Кувалда (да, тот самый) со своим отрядом Железных Псов. Легендарный вояка не стал устраивать повальное душегубство, а вызывал на переговоры главарей бунтовщиков, после чего написал колдуну Руперту Алому, первому заместителю Мерлина Третьего, письмо следующего содержания:
«Люди на Чёрной Полыни оттого бунтуют, что люди оне, а не скотина, посему жить в грязи не желают и на заводах ядовитых подыхать тем паче. Так что либо вашсиятельство колдунское прикажет житьё-бытьё каторжанам обеспечить не хуже, чем в честном остроге, либо я с моими хлопцами через пять дней буду в Столице и спрошу за те непотребства, что нонеча на Полыни творят с вас и ваших прихвостней, а cхозяев душегубок алхимических – того вдвое»
Кто знает, может, Большая Резня и случилась бы парой столетий раньше, но Руперт Алый был далеко не идиотом, с сержантом Кувалдой связываться не имел ни малейшего желания и вообще был, в целом, человеком весьма широких взглядов, поэтому немного подумав, разогнал к дьяволовой матери всё начальство Чернополыни и назначил туда за главного Константина Валенце, своего двоюродного брата.