Хватка Валенце, получившего к тому времени кличку «Чернополынский лис» проявляла себя буквально во всём, но его коронной идеей была такая: новый комендант отгрохал неподалёку от лагерной территории монетный двор и принялся вовсю печатать так называемые «каторжные жетоны» – по сути, прошедшие хитрую алхимическую протравку медные монеты. Именно этими жетонами выплачивалось жалование на фабриках Чернополыни и только их принимали в местных лавках. Расчёт был прост: даже за золото на каторге было практически невозможно достать лекарство от чахотки, наркотизирующие субстанции или добрый нож, зато за жетоны – пожалуйста. В то же время, если заключённому удавалось сбежать, то на руках у него не оказывалось никаких денег, а вот если он отбывал срок от звонка до звонка, то мог легко обменять «каторжные жетоны» в лагерной администрации на настоящие деньги по курсу один к одному.
Жетоны выглядели как медные монеты зеленоватого цвета, на одной стороне которых был отчеканен ухмыляющийся профиль Валенце с острой бородкой, а на другой его семейный герб – тетерев. Собственно, поэтому лагерные жетоны все называли просто «тетеревами».
Любой мог принести почти бесполезное на каторге золото в банк Валенце и обменять его там на «тетеревы». Любой мог принести в тот же банк «тетеревы» и обменять их обратно на золото. «Тетеревы» вышли далеко за пределы Чернополыни и вскоре стали чуть ли ни главной валютой преступного мира: за них покупали и продавали краденное добро, оружие, за них нанимали головорезов, за них покупали дворцы. За «тетеревов» убивали. И вот так, потихоньку-полегоньку Константин Валенце становился самым богатым и влиятельным человеком в Королевстве.
Он скончался в возрасте ста двадцати двух лет, в окружении сонма прекрасных куртизанок до которых Валенце был большой охотник, с бокалом чёрного имперского вина в руке (три тысячи империалов за бутылку) и с улыбкой на лице. Ему было чем гордиться: Валенце построил империю в империи, обеспечил пятерым своим сыновьям и десятерым дочерям шикарную жизнь до скончания века и предотвратил несколько невероятно идиотских войн, которые чуть было не развязал Третий Квадриптих. Его любили фабриканты и каторжники, а портрет Валенце красовался на монете которая отныне стала символом свободы, «пиратским золотом» Королевства и кровью его чёрных рынков. Даже у Их Величеств хватило ума не бороться с «тетеревами», по крайней мере, не в открытую.
А Чернополынь росла, развивалась, взлетала и падала, бунтовала и работала не покладая рук, и всё росла, ширилась, пока, наконец, не упёрлась своим западным боком в Великую Хлюпь.
…Ещё во времена чернополынского лиса-Валенце каторжане, что решались на побег, иногда бежали не на восток – это было слишком уж очевидно, к тому же все тропинки в восточных болотах сторожевой гарнизон знал, как свои казармы, а на запад. Расчёт был прост: где-то же проклятые топи должны были заканчиваться и, если прочертить по карте прямую линию, то можно было сбежать не только с Чернополыни, но и оказаться за границей самого Королевства (хотя, конечно, ногами помахать пришлось бы изрядно).