– И слава Горнему Эфиру. – Артур облегчённо вздохнул. – Зовите меня просто Артур. Да, с ударением на первый звук. Однако, мы, всё же, рассчитывали, что вы встретите нас на перроне.
Фигаро только покачал головой, думая, что у него ни в жизнь не вышло бы так сыграть роль торгового агента. Артур был совершенно расслаблен и в его голосе, казалось, не было ни малейшего признака едкости, но брезгливо поджатые губы и быстрый демонстративный взгляд на наручные часы были красноречивее, чем плевок в морду.
– Прошу меня простить. – Капитан слегка поджал губы, – но не могу обещать, что больше не повторится. Вся каторга стоит на ушах. Заключённые, фабриканты – все они обрывают мой телефон. На Чернополыни циркулируют самые дикие слухи, вплоть до того, что начальники цехов – тайные культисты, приносящие по ночам жертвы духам местных фабрик. Ну, знаете, чтобы работа спорилась. А в блоке А-2 каторжане так и вообще уверены, что лично я связан с водяными договором и обеспечиваю непрерывные поставки живых людей им на съедение… В общем, я прибыл так быстро, как только смог. Прошу за мной.
Артур коротко кивнул и встал, брезгливо отряхнув брюки. По лицу торгового агента Шниперсона было видно, что проблемы какого-то там начальника ВОХР его нимало не волнуют, однако к сведению он их принял.
Фигаро же думал о том, что такие светлолицые сероглазые блондины как Эмеральд Нот слишком часто, увы, попадаются на его, следователя, жизненном пути. Ярчайшим представителем этой касты утомлённых богов был Алистар Метлби (даже не будучи блондином), но и начальник ВОХР явно был из тех самых.
«Такие вот Ноты с нервными лицами и пронзительными взорами становятся либо профессиональными политиками, либо профессиональными садистами. Жизнь просто не оставляет им выбора… Интересно, начальник охраны садист или политик? Я бы предпочёл садиста– они более предсказуемы… Однако, чем это от него так несёт?»
Действительно: стоило им зайти в будку контрольно-пропускного пункта, как в ноздри Фигаро ударил целый букет ароматов далеко не самого приятного толка: от капитана разило некоей густой и едкой дрянью, словно Нот только что вышел из алхимического цеха. Фигаро узнал запахи ацетона и магниевой вспышки, но остальные ноты этого амбре были следователю совершенно незнакомы.
Капитан решил вопрос с торчащим из окошечка непробиваемым гвардейцем, примерно, за три секунды: Нот кивнул и нахмурился, после чего гвардеец исчез, словно его ветром сдуло, из окошечка донесся перестук печатей и штампов, и, наконец, железный выдвижной ящичек в стене выплюнул несколько мокрых от синих чернил и пахнущих свежей типографской краской листов бумаги.
– Ваши документы. – Нот вручил Фигаро с Артуром по несколько бумажек. – Подуйте, чтобы печати подсохли. Все эти бумажки нужно носить с собой. Здесь виза, временное разрешение на пребывание на территории Блажьей Топи в период чрезвычайной ситуации, а также отказ от ответственности.
– От какой такой ответственности? – Следователь подозрительно нахмурился. – Можете объяснить подробнее, капитан?