– И как? Все сразу спились, скурились и снюхались?
– Нет,– Колдун чокнулся рюмками со следователем и выпил, зажмурившись от удовольствия, закусив тонким отрезом утиного мяса, – ну, разве что, поначалу были проблемы. Когда народ, не поверив своему счастью, принялся пихать в себя без разбору то, что раньше находилось под запретом. Нам, впрочем, было не до того; мы в то время задолбались отстреливать представителей закона, которые раньше крышевали всякую запрещёнку, а теперь внезапно остались без жирной статьи доходов.
– А неожиданно легализовавшиеся преступники?
– С ними тоже были трудности, – признал Мерлин, – но гораздо меньше. Им пришлось организовывать всё в белую, а там и конкуренция подчалила – всё, как положено. Рынок. Пришлось некогда честным бандитам переквалифицироваться в предпринимателей… Однако, меня интересует не столько сам факт употребления «синей пыли», сколько её состав.
– Эм-м-м-м… Не понял.
– Видите ли, Фигаро, классический триэтиламин карбокси… Ну, в общем, обычно «синяя пыль» не синяя, а, скорее, цвета морской волны. Её цвет определяют прекурсоры – этанол и аммиак, а также алкалоиды добываемые из так называемой полыни крестоцветной. Тупое название, потому что это растение вообще ни разу не полынь, и цветы у него ни фига не крестиком, но суть не в том. А «пыль», которую тут все так активно употребляют безо всякого стеснения – голубая. Точнее, светло-бирюзовая. И мне интересно… Любезный! А подойдите-ка на минутку!
– Уже бегу! – Знакомый половой в красной рубахе, но уже без полотенца на руке резко затормозил рядом со столиком, за которым сидели следователь и колдун. – Чего изволите-с?
– Вот что, дорогой, – в голосе Мерлина появились доверительные нотки, – держи десять… нет, пятнадцать империалов и сообрази-ка нам пару унций «синьки». Только чистой, подлец! Почувствую муку или соду – на уши тут всех поставлю.
– Сей момент! – Половой прижал руку к сердцу и зашептал Артуру в ухо, да так, что его, должно быть, услышали даже за барной стойкой.– Не извольте сомневаться-с, у нас только самая чистая, самая свежая! Ваш нос скажет вам спасибо… Вот, прошу-с.
На столе перед колдуном появилась вытряхнутая из рукава полового маленькая склянка с изящной пробкой в виде сердечка заполненная нежно-голубым порошком тончайшего помола. Мерлин улыбнулся, накрыл склянку ладонью, и та, словно по волшебству, исчезла.
– Благодарю. И тащи ещё графинчик «Кристалла».
Половой убежал. Следователь вздохнул, и поцокал языком.
– Мда. Пожалуй, Артур, вы правы: продавать «синюю пыль» вот так, вместе с водкой… Они бы ещё в меню её добавили, право слово. Я думаю…
– Господин Фигаро! Мастер Артур! Тревога!
Шипящий голосок, разумеется, принадлежал Терентию, неусыпно бдящему в кармане следователя. И, судя по его тону, чёрт был крайне взволнован.
Мерлин даже ухом не повёл, продолжая мило улыбаться, однако его голос сразу стал жёстким, а речь – быстрой и обрывистой.
– Какого рода опасность? Какая? Направление?
– Дык это… между целовальником и лабухами со странными балалайками. В мешке. Цветом как мыша.