– Вот и всех дел. Чего не смогут восемь фей – всегда сможет один эльф!
– Хвастун… – показала ему язык Жасмина. – Зато даже сто эльфов не догонят одну фею! Даже такой разбойник, как ты…
Договорить королева фей не успела: сэр Тиль кинулся в погоню. Жасмина юркнула в крону огромного дуба. Эльф – за ней. Крона заходила ходуном. Из неё выскочили две стаи бабочек, чета зябликов, возмущённое беличье семейство, перепуганный бурундук, заспанная друида, пчелиный рой и растерянная кукушка.
– Я уронила яйцо! Какой ужас, какая неприятность! А я только-только собралась высидеть и воспитать его сама! И доказать, что лучшая мать в этом лесу я, а не эта задавака синица! Где моё яйцо? Где этот разбойник Тиль?!
Тиль появился через минуту: его вынес в клюве сердитый старый филин. Разжал клюв – и атаман эльфов шлёпнулся в траву.
– А где наша королева? А королевы нет! Нет! Не догнал, не догнал, не догнал! – рассыпалась звонким смехом стайка фей, кружа над Тилем, как комары.
– Догоню в следующий раз! – буркнул тот, вскакивая на ноги. – Жасмине просто повезло! Если бы я с разгона не влетел в дупло, прямо в живот дяде филину…
– Не догнал, не нашёл, не поймал! – веселились феи. – Где наша королева? Где она? Никто не знает, и мы не знаем!
А Вита чуть не подскочила, почувствовав, что её карман чуть заметно шевелится. Она скосила глаза – и увидела довольное личико Жасмины, прикладывающей палец к губам.
Апельсин почистили и разделили на всех: Вита в одиночку ни за что не съела бы такой огромный плод. Затем феи отыскали в траве целое и невредимое кукушечье яйцо, и эльфы, взобравшись с драгоценным грузом на дуб, вернули его в гнездо.
– Залатать бы это кукушкино решето… – вздохнул Тиль, глядя на дырявую постройку из тонких веточек. – Чуть ветерок – и яйцо снова выпадет. Не умеешь вить гнёзда – не берись! Фейский гамак – и то крепче!
– Мы не строим себе домов и замков, – пояснила Жасмина, выпорхнув из кармана Виты. – В лесу всегда тепло и светло, и мы спим в гамаках. Посмотри!
Она нырнула в цветущий куст шиповника. Вита подошла ближе, осторожно раздвинула ветви – и увидела лёгкий, сплетённый из травинок и сухих цветов гамачок с крошечными голубыми подушкой и одеялом. Сверху над гамачком был пристроен навес из большого лопуха. Вита сразу подумала, что тут, должно быть, очень уютно в дождь. Справа от гамачка покачивалось гнездо малиновки с четвёркой орущих птенцов, слева висели фонарь, прыгалка, красные вязаные носки, связка сухой земляники, а в развилке ветвей стояло самое настоящее пианино с откинутой крышкой.
– У королевы Жасмины ни голоса, ни слуха, но петь обожает, – ехидно пояснил сэр Тиль. – Когда она начинает распеваться, стаи птиц покидают лес! И волки убегают! Получается противнее, чем у этих птенцов!
– Не смей врать, бессовестный разбойник! Я брала уроки вокала у самих морских сирен! – Жасмина подхватила из шиповникового цветка пригоршню пыльцы, швырнула её в эльфа – и сэра Тиля осыпало с ног до головы душистой пылью. – Покажи лучше создательнице, как живут эльфы!
Разбойничья шайка атамана Тиля обитала в огромной липе, ствол которой напоминал дуршлаг для макарон: столько в нём было дырок и дырочек. И из каждой высовывалась смеющаяся рожица эльфа. У подножия липы валялись брошенные ботинки, футбольный мяч, удочки, луки, верёвки, гора собранного шиповника, камешки, щепки, подковы… А сама липа сверху донизу была опутана верёвкой, на которой сохли разноцветные трусы! Вита принялась их считать и сбилась на семьдесят вторых.