Дико заржав, Иппогоргон поднялся на дыбы. Вита сжала ноги, вцепилась…
Дико заржав, Иппогоргон поднялся на дыбы. Вита сжала ноги, вцепилась в гладкую шею единорога. «Сейчас упаду… Сейчас упаду…» Но голос дедушки вдруг зазвучал в голове: «Держись! Когда ты боишься, лошадь чует! Держись как можешь!»
Иппогоргон, дико заржав, ударил задними копытами и с места взял в галоп. Воздух бил в лицо. Тяжёлые копыта стучали в землю. «Держись… Держись… Не бойся… Не бойся…» – стучало в голове Виты. Она держалась. И, кажется, не боялась!
Стук копыт внезапно смолк, и Вита поняла, что Иппогоргон поднялся в небо. «Они же умеют летать! Сейчас он меня сбросит, и я разобьюсь!» Вита открыла глаза. Да, это было совсем не то, что лететь на Ониксе или Сердолике! Иппогоргон, кажется, по-настоящему вышел из себя. Вряд ли кто-то раньше ездил на нём верхом. Царь единорогов рывками поднимался вверх, пробиваясь сквозь чёрные облака и сверкающие молнии, со злостью ржал, метался из стороны в сторону, стараясь сбросить всадницу. Но Вита держалась крепко. «Если я упаду и разобьюсь… Что будет с мамой? И что будет с моими друзьями?» И мысль о друзьях придала ей смелости.
– Ты… Ничего… Не сможешь! – задыхаясь, закричала Вита прямо в ухо Иппогоргону. – Я – Создательница! Я нарисовала этот мир! Он – добрый, и он всегда растёт! Это вы навсегда останетесь такими же – злыми и жадными! Вы можете только завидовать! И всё портить! А мы… А я… Я всех смогу нарисовать снова! Всех оживить! И драконов, и фей, и пиратов, и гномов! И всё начать сначала! И тебе меня не победить! Никогда! Слышишь?! Нет!!!
Внезапно солнечный луч ударил в лицо Виты, и она зажмурилась, поняв, что Иппогоргон пробился сквозь облака. Яркий свет залил небо, облака вновь стали розовыми, голубыми, золотистыми. Искры заиграли на сверкающей короне царя единорогов, она покрылась каплями. И Вита вдруг поняла, что корона сделана не из хрусталя, а изо льда. И, размахнувшись кулаком, изо всей силы ударила по ней. Радужные осколки брызнули во все стороны. Иппогоргон завизжал так, что Вита на миг оглохла, и стрелой понёсся вверх, вверх, вверх, сквозь пушистые облака…
– Слезь с меня в конце концов… Глупая девчонка.
Вита осторожно открыла сначала один глаз, потом другой. Они больше никуда не неслись. Взмыленный, мокрый Иппогоргон неподвижно стоял посреди снежной долины. От его спины шёл пар. Вокруг возвышались острые пики скал. Над скалами нависало серое небо. Внизу лежал снег. Больше ничего не было.
– Что это? – тихо спросила Вита.
– Моя страна.
– Она… вся такая?
– Да.
Вита сползла со спины единорога. Ноги дрожали. Руки тоже. Из-за ворота футболки выглянула растрёпанная Ная.
– Ура? – шёпотом спросила она. Вита пожала плечами. Кричать «ура» совсем не хотелось.
– Как же вы здесь живёте? – Она осторожно подошла к Иппогоргону, смотрящему вдаль. – Здесь же холодно… Пусто… Нет даже деревьев… И травы нет! Здесь бывает лето?
Иппогоргон молчал.
– Но вы же лошади! Вы едите траву… зерно… комбикорм… Как вы не умерли здесь с голоду?
– Как ты думаешь, почему мы захватываем одну за другой чужие страны? – Царь единорогов по-прежнему смотрел на горизонт. – Мы не можем измениться и не можем изменить свою страну, потому что нас создали такими, какие мы есть. Мы приходим в чужие страны – и они раз за разом превращаются… вот в это! Моё войско едва успевает поесть травы, искупаться в тёплых озёрах, попить чистой воды, и через мгновение снова – вот! Тот, кто нас придумал, хотел сделать единорогов сильными, грозными, злыми. Но он не подумал о том, что даже сильным и злым хочется согреться, поесть и отдохнуть.