— Ты уверен? — уточнил Норд.
— Уверен, — я повернулся к управляющему и посмотрел ему в глаза.
— Хорошо. А что скажешь про Каэля? — Георгий кивнул на капитан‑лейтенанта.
Я снова повернулся к военным. В мысли Дорна я проник с трудом — он слишком хорошо себя контролировал.
Ковыряясь в его памяти, я многое узнал про Синдикат. Каэль входил в группу влияния при принятии общих решений. Верой и правдой служил своему непосредственному начальнику — как по службе, так и по Синдикату: Георгию Норду, одному из десяти глав Синдиката.
Я молча повернулся к Норду.
— Мне всё рассказать? Или достаточно того, что он верой и правдой служит своему начальнику?
— Достаточно, — хищно улыбнулся Георгий. — Теперь — лейтенант‑пилот.
Обернувшись, я погрузился в мысли лейтенант‑пилота.
— Мне даже как‑то неловко, — съязвил я, теперь уже полностью развернувшись к управляющему. — Этот лейтенант‑пилот уже больше десяти лет работает на посла Великого Дома Меровингов, графа Велена. Чего только он ему не рассказывал, Георгий! И как вы умудрились не обнаружить шпиона?
Норда после моих слов передёрнуло, но он сохранил спокойствие.
— Господин Норд, этот мальчишка всё врёт! — услышал я крик лейтенант‑пилота, который тут же закашлялся от удара — то ли Валтора, то ли Дорна.
— Уберите его отсюда. Вы тоже свободны, — в голосе Норда вновь звучала сталь.
Когда все вышли, Норд снова сел напротив меня и налил себе ещё горячий кофе.
— Ну, раз теперь ты знаешь, кто я такой, то стоит продолжить наш разговор. Однако… — Георгий замолчал и сделал пару глотков из кружки. — Однако для начала стоит решить один маленький вопрос. Он касается Меровингов.
— И что они хотят? — спокойным голосом спросил я.
— Ничего особенного. Всего лишь твою жизнь, — Норд усмехнулся и продолжил: — Я выплатил им компенсацию за сбитые тобой корабли. Но они настаивают, чтобы я выдал им тебя. Не знаю, чего они в тебя так вцепились, но есть у меня предположение, что одним из кораблей управлял кто‑то из Меровингов. А убийство Меровинга — это серьёзно.
Я продолжал пить кофе, стараясь ничем не выдать своего волнения. Норд тоже молчал, неспешно попивая напиток.
— Ладно, — наконец сдался управляющий. — Ты выявил шпиона Меровингов, а это тоже серьёзно. Скорее всего, я смогу выкупить твою жизнь, чтобы не раздувать скандал о шпионаже.
Он встал и подошёл к селектору:
— Проводите Ратибора назад в его камеру.
Я поднялся, не дожидаясь, когда войдут штурмовики, и направился к двери.
Вернувшись в камеру, я рухнул на кровать. Меня объяла дрожь — мелкая, неприятная, от которой зуб на зуб не попадал.
В голове крутились слова Норда: «Всего лишь твою жизнь…» и «Скорее всего, я смогу выкупить твою жизнь». Эти «всего лишь» и «скорее всего» резали слух. Всё выглядело так, будто моя судьба — просто предмет торга. Но с кем? С Меровингами или со мной?
Скорее всего — со мной. Георгий что‑то хочет от меня, что могу дать только я. Но что? А может, всё‑таки с Меровингами? Они настойчиво добиваются моей выдачи — явно не из‑за сбитых кораблей. И убитого мной мифического Меровинга, который, возможно, был пилотом одного из кораблей. Тут кроется что‑то большее.