Я дождался, пока они закрепят переходной туннель между кораблями, и открыл дверь истребителя. С тихим шипением она отошла в сторону.
В проходе застыли три штурмовика — все как один направили на меня оружие.
— Освобождай кресло и пошли. Корабль поведёт наш человек, — прозвучал голос в наушниках моего бронекостюма. Один из штурмовиков использовал общую частоту для связи.
Они разошлись в стороны, пропуская меня. Я шагнул в переходной туннель и направился к шаттлу. Двое штурмовиков последовали за мной, а третий занял место пилота в моём истребителе.
Я сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Теперь всё зависело от того, как сложится разговор с их командиром.
Меня доставили на эсминец и провели в камеру, забрав винтовку и меч. Бронекостюм пока оставили на мне.
— Посиди здесь пока что, — бросил один из штурмовиков, и дверь камеры с глухим щелчком закрылась.
На всякий случай я вызвал через нейроинтерфейс панель связи с Яром и отправил ему сообщение. Но ответа, как и прежде, не последовало.
Я провёл в камере два часа. Наконец дверь распахнулась — вошли двое штурмовиков.
— Снимай бронекостюм и одевайся, — один из них кинул на пол камеры жёлтый, засаленный комбинезон.
— А можно я в своё переоденусь? А то, боюсь, от этого комбинезона так воняет, что мне будет стыдно перед вашим командиром, — попытался я пошутить.
— Ничего страшного, он привыкший. Одевай, — штурмовик пнул в мою сторону комбинезон.
Я глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, стараясь унять дрожь и не выдать страха. Отключил системы бронекостюма — с тихим шипением он раскрылся. Сняв форму, аккуратно уложил её внутрь, затем натянул комбинезон. Запах оказался настолько резким, что у меня заслезились глаза и запершило в носу.
— Руки! — резко скомандовал штурмовик.
На моих вытянутых руках с металлическим щелчком сомкнулись наручники.
— Вперёд и направо, — последовала следующая команда.
Меня вывели из корабля в огромном ангаре — судя по всему, подземной базы. На голографическом экране моего истребителя не было видно никаких построек на поверхности планетоидов, да и сканер не обнаружил признаков базы. А здесь, в ангаре, стояли пара эсминцев и несколько фрегатов. По размерам помещения можно было предположить, что база поистине огромна — наверняка имелись и другие ангары с кораблями.
Я невольно засмотрелся на корабли и само пространство ангара. За это тут же получил болезненный тычок в спину:
— Вперёд, хватит пялиться!
Я направился к воротам ангара, за которыми виднелись лифты. Голова невольно крутилась по сторонам — я старался зафиксировать в нейроинтерфейсе всё, что успевал заметить.
Лифты опустили нас на пару этажей вниз — и я словно попал в совершенно иной мир. Стены коридора были отделаны пластиком под тёмное дерево, на потолке висели… люстры. Настоящие люстры! Под ногами простиралась мягкая, чистая ковровая дорожка.
Снова тычок в спину:
— Чего замер? Не разу не видел такой красоты? — штурмовики разразились смехом.
Я шёл по коридору, по‑прежнему поражённый увиденным. В голове не укладывалось: зачем на базе, расположенной на ледяном планетоиде — объекте, который в любой момент может столкнуться с другим и разрушиться, — устраивать подобную отделку? Это не замок на планете, не дворец. В конце концов, даже не орбитальная станция! Зачем вся эта роскошь здесь, в ледяной пустоте космоса? Вопросы роились в сознании, но ответа на них у меня не было.