— А-а-а… Так вот, где собака порылась! Вот почему Ирина сегодня на меня так смотрела с первой минуты нашей встречи. Помнила и хотела сделать сюрприз.
— Хм! Удался сюрприз! — подумал я и сказал. — Ух, ты! Хитачи! Хороший аппарат. Совсем новый! Себе ведь брала?
— С этого года в продаже, — сказала Ира. — Ребята привезли. Они всё самое новое привозят.
Я не стал спрашивать, что за «ребята привезли». И так понятно.
— А слушать что будем? Или радио включим? Так у них волны эфэм другие, а на средних или кэвэ хрен, что услышишь.
— Есть и что послушать, — она хитро глянула на меня и ткнула кнопку «Пляу».
— Так бывает, обещает, утро ясный тёплый день, — послышался мой голос после знакомого сольно-гитарного проигрыша.
— Любимая папина песня, — сказала Ирина. — Он её каждое утро включает. У него на магнитофоне часы с будильником. Вот он и просыпается под неё. Уже и мама привыкла.
— Ха-ха-ха, — посмеялся я представив, каким бодрым у Юрия Владимировича становится каждое утро.
Так, с играющим магнитофоном, мы и перетащили продукты в дом. Потом шли «Кто виноват», «Поиграй со мной гроза», «Зеркало мира», «Музыкант», «Птица», «Я сам из тех», «Когда поймёшь умом», «Сон», «Звёзды», «Я привык бродить один».
Записано было очень прилично. Студия же! Намного хуже, чем бродившая порукам кассета группы «Воскресенье». Я специально смешал уже выпущенные песни группы, с не родившимися. Кому хочется, пусть разбираются. Кто там спародировал «Воскресенье». Жизнь покажет. Может песни уже лежат написанные, а я их присвою? Не-е-е… Мне чужого не надо. Ну, если только чуть-чуточку…
* * *
Ей двадцать девять, мне восемнадцать. Но выглядел я на все двадцать пять, конечно, однако… Я бы на ней женился… Но… Я так и сказал:
— Я бы на тебе женился, — сказал я.
— Почему бы? — спросила она, улыбаясь.
— Если бы ты согласилась выйти за меня.
Ирина продолжала улыбаться, но промолчала.
— Кому какое дело до нашей разницы?
Она вздохнула, но улыбаться продолжала. Она уже три дня ходила и улыбалась.
— Мне есть разница. Папа не поймёт. Друзья… Тебе разве так плохо? Не надо обязательств. Они ничего не стоят, на самом деле. И ведь у тебя есть девушка.
Я хмыкнул, что она и это знает.
— На самом деле, нет никакой девушки. Я для неё не парень. Вернее… Парень, но не тот за кого выходят замуж. Да и она сама ещё не готова к серьёзным отношениям. Да и не к несерьёзным. К икаким не готова. Мы даже не целовались. У неё просто «тренировочный процесс». У неё на эту тему заторможенное развитие.
— А у тебя значит не заторможенное? — спросила Ирина. — Хотя, да! Что это я? Ты же у нас, хе-хе, старичок. Старичок-лесовичок! Хе-хе-хе! Таёжничок! Хе-хе-хе! Старый извращенец! Пристал к молодой девушке! Соблазнил! Искуситель!
— Но-но, — напрягся я. — У меня на этой почве комплекс неполноценности.
— Да-да-да, видели мы тот комплекс, хе-хе-хе, неполноценности.
Я покраснел.
— Слушай, ну, прекращай, — попросил я. — Я серьёзно.
— А я нет, — сказала она. — И хватит про это. Живи сам и давай жить другим. Мне, то есть.
— Значит что, надежды нет?