— Надежда есть всегда. Вся жизнь впереди, надейся и жди.
— А если серьёзно? — спросил я спокойным тоном.
Ирина нахмурилась.
— А если серьёзно, то тебя ждёт дорога дальняя и казённый дом. Хватит уже в бирюльки играть. Пора взяться за серьёзную работу.
— Как-кую серьёзную работу, — спросил я заикаясь.
— Лувр нужно обчистить! — сказала Ирина серьёзным тоном, но потом не выдержала и «прыснула», как Варлей в «Кавказской пленнице», а потом рассмеялась.
* * *
— Вырубил, значит? — спросил Юрий Владимирович, несколько раз перечитав мой короткий отчёт. — Потом оживил, и снова вырубил?
Он покрутил головой.
— И как часто это возможно?
— Ну, это как вас Зара выводила из жизненного процесса. В таком состоянии кровь почти не движется, как я понимаю. Зато расходуется внешняя энергия. Есть у человека такая возможность.
— Откуда ты это знаешь? Из прошлой жизни?
— Не-е-е, — покрутил я головой. — В прошлой жизни я так не мог.
Сказал, а сам подумал, что кто его знает, что понимать под прошлой жизнью. Я после смерти Зары таких жизней в себе что-то дохрена насчитал. Если судить по разным вариантам одних и тех же событий.
— От Зары, наверное, передалось.
И тут я не соврал. Особенно, если иметь ввиду мою попытку во-первых, — воскресить её, а во-вторых, — прочесть её мысли. С мыслями в меня из неё много чего проникло. Бр-р-р… Как вспомню последние свои сны, так и содрогаюсь. Ирина уже заколебалась пугаться моих криков и стонов и будить, да. Хрен меня разбудишь в таком сне. Я даже последние пару ночей оставался спать с «включённым» фасеточным зрением. Чтобы реагировать.
— От Зары?
Юрий Владимирович дёрнул головой.
— Не нахватался всякой чертовщины? — обеспокоенно спросил он.
— Кто знает? — пожал плечами я.
Андропов глянул на меня и нахмурился.
— Хорошо! С этим всё понятно.
Он встал и подойдя к сейфу, открыл его ключом и, достав папку, положил её передо мной. Открыл.
— Заполни вот эти документы. Начнёшь службу со старшего сержанта.
— То есть? Я не хочу служить!
— Как это? — удивился Андропов. — Служба в рядах вооружённых сил — святая обязанность мужчин призывного возраста.
— Каких вооружённых сил? — не понял я.
— Как каких? — улыбнулся Андропов. — Советского Союза! Призыв весенний! Забыл?
— У меня военка! — обиженным тоном произнёс я.
— Вое-е-е-нка, — пренебрежительно произнёс Андропов. — Только и знаете, что отлынивать. Дурбалай! Вот и ходи на свою «военку»! Через два года станешь лейтенантом, а по окончании института старлеем. Выслуга пойдёт!
— Так вы же работать заставите! — воскликнул я. — А я не хочу становиться разведчиком. У меня она во где сидит! Эта разведка!
Я показал на горло.
— Вся жизнь наперекосяк. И всё равно в девяносто первом всё к еб*ням собачим перевернётся и никакой, млять, пенсии. Не хватит выслуги! Да и американцы… Хрен моё дело найдут. Не знаю, что ли, где оно храниться будет? В этом, млять, сейфе, сраном!
Я чуть не плакал. А Юрий Владимирович вдруг подошёл и приобнял меня. Постояли помолчали. Потом он сказал:
— Да-а-а-а… Побило тебя судьбой. Но ведь не тебя одного, да?