— Главное, чтобы не за овцу, — пошутил я тогда.
— Шутник, — хмыкнул Ефрем.
Он редко шутит. Почти всегда серьёзный.
Я снова надел снегоступы и по своим следам вернулся на волчью тропу. Здесь я снова снял лыжи, забрал рюкзак и побежал от преследователей. Стая «пропахала» тропу едва не до земли и бежать по её следам можно было и без лыж. Снега в тайге лежало не так уж и много. Сантиметров сорок всего. А к марту насыпет по самую грудь. Так что кабан будет пробираться с места на место по снежным туннелям.
Вспомнив про то, как я здесь обычно охотился, я развеселился.
— Идет охота на волков! Идёт охота! — пел я, держа средний темп.
Солнце садилось. Пока охотники поймут, что я от каменной осыпи вернулся назад и пошёл по волчьему следу, пройдёт столько времени, что наступит конкретная ночь и никто уже никуда не пойдёт. Скорее всего, они подумают, что и я ночью никуда не пойду. Ночью по тайге даже спецназ не ходит, если только ему не надо куда-то медленно прокрасться или подползти. Иначе, как наощупь, двигаться по незнакомому тёмному лесу практически невозможно.
Однако мне этот лес был хорошо знаком и видел я чуть-чуть лучше преследователей. А потому я уверенно двигался по следам волчьей стаи, зная, что она не приведёт меня в лапы «сторожей», высадившихся с вертолёта на бывшем поле старообрядцев. Почему бывшем? Деревня староверов была пуста. Ушли все. Даже немощные старцы. Я это понял, когда вышел на другую сторону возвышенности, разделявшей реки Бикин и Бачелазу.
Староверы ушли все, а чужие пришли и расположились с удобством не только в избе, где останавливался я, но и по другим избам.
— Хм! Много вас для меня одного, — подумал я и понял, что хорошо сделал, что не стал сразу стрелять по «загонщикам». А ещё подумал:
— Не сдаться ли? Что они мне предъявят? Что это я убил тех старателей, даже следаки не разобрались. А вот, если сейчас…
От такой мысли поёжился и скривился.
— Чёрт! Мой план тихо трещит по швам, — подумал я.
Ну, не рассчитывал я на войсковую операцию против себя.
— Или просто рвануть по бездорожью? Тайга большая…
Я уже добежал до Бачелазы, остановился, осмотрел заснеженную реку и развернулся лицом назад, чтобы бежать обратно, как вдруг раздался выстрел. Меня ударило в спину, ожгло правую лопатку и уронило вниз лицом.
— Нихрена себе, — успел подумать я, глотая забивший рот снег, и провалился в темноту.
* * *
Я лежал на животе, когда очнулся. Хоть одежда была вся на мне, вплоть до самосшитого кожушка, спине было прохладно. Локально прохладно. Словно и кожушок и рубашка застёгивалась сзади и были распахнуты. Хм! И тельняшка… Вообще, на мне было надето две рубашки. У одной я специально обрезал воротник, чтобы не мешал. И тельник… Так и что?
— Вот-вот, — сказал кто-то. — Смотри-смотри. Теперь и рана зарастает.
Теперь я понял, что руки мои заправлены за спину и чем-то стянуты и в запястьях и в локтях. Плотно стянуты. Но не железными браслетами, а чем-то помягче и не холодным.
— Ну, вот, — сказал я мысленно и усмехнулся. — Вот ты и сдался.
— Су-у-у-ка, — сказал другой голос. — Тогда и внутри у него всё нормалёк? Вот бы себе так!