И вот сейчас эти «тёртые морячки» и «уверенные в себе» девчонки верещали, так, словно их резали и разбивали в кровь руки.
От неожиданного визга меня передёрнуло словно от тока. Я и сам был весь в напряжении. Мозг лихорадочно искал, но не находил ответ на вопросы: «Что это, засада-ловушка, или случайность?».
Я подошёл к девушкам, колотящими кулачками и ладошками в ровную металлическую и, судя по глухому звуку, толстую плиту.
— Тань, ну ты-то хоть прекрати, — спокойно попросил я. — Ладно, Ольга…
Они вдруг обе замолчали и, обернувшись ко мне, нахмурились.
— Что, Ольга⁈ — вызывающе произнесла Ольга и переспросила, повысив голос. — Что, Ольга⁈
— А, что, Тань? — таким же тоном спросила Татьяна. — Что, мне уже и порефлексировать нельзя.
— Можно, конечно, но не так громко, — сказал я. — Перепонные барабанки лопнут.
— Что? — спросила Ольга и «прыснула». — Что лопнет?
— Перепон, — начал я, и сделав вид, что понял, свою оговорку, рассмеялся. — Хе-хе-хе… Перепонки… Хе-хе…
Засмеялся я, засмеялись и девушки.
— Тут глухо, как в танке, — сказал Милюков, похлопав по плите. — Пошли впереди искать выход. Не может быть туннеля без выхода.
— Так, вот он, выход, — сказала Татьяна, снова похлопав по металлической «заслонке».
— Это вход, — сказал наш режиссёр.
Я посмотрел на не нашего режиссёра и удивился его угнетённому виду. Плечи у Инагаки поникли, губы поджались, брови нахмурились. Он над чем-то упорно размышлял.
— Что, Инагаки-сан? Какие мысли? — спросил у него.
Инагаки лишь покрутил головой, развернулся и, снова возглавив «экскурсию», двинулся вперёд.
Туннель через пятьдесят метров резко, под прямым углом повернул вправо, а ещё через пятьдесят метров снова направо, а потом через пятьдесят метров снова, и шёл туннель под уклон.
— Мы спускаемся, — проговорил Милюков на втором повороте.
— Я боюсь, — вскрикнула Ольга так громко, что я снова вздрогнул. Нервы были на пределе.
— Похоже на ловушку, — подумал я.
— Давайте вернёмся! — воскликнула Татьяна. — Вдруг там уже открылось⁈
— Вернёмся, Таня. Сейчас посмотрим, что там дальше, и вернёмся.
По таким тоннелям я уже ходил. У нас во Владивостоке их были сотни. Весь город в бетонных сооружениях типа «бомбоубежище» и фортах укрепрайона с подземными коммуникациями. С сопки на сопку даже канатные дороги были, чтобы боеприпасы и людей перевозить. Из того же «парка Минного городка» и других складов. Даже уже в позднее время склад взорвался. Но они тогда в девяностых по всей стране взрывались. Для сокрытия факта хищения боеприпасов.
Потолок имел арочную форму. По стене тоннеля был проложен толстенный электрический кабель. Более тонкий кабель шел по потолку и служил для подключения осветительных ламп, закрытых армированными плафонами полусферического типа.
Определив «на глазок» угол наклона в десять градусов, я понял, что, сделав круг мы спустились метров на двадцать под землю. А глубины тут, если судить со слов Хироси Инагаки, небольшие: до десяти метров.
То, что мы уже находимся под морским дном, доказал тоннель, уходящий совсем не перпендикулярно влево от «нашего» туннеля из его «угла». В то время, как «наш» туннель повернул, «как обычно», на право.