— Молодцы они, — думал я, крутя «баранку». — Удивительно дружные ребята.
Я, почему поехал домой? Понял, что прошёл психотерапию и надо заниматься делом. Сковороду, кстати, я им оставил. Всё равно, они имущество будут на грузовике вывозить.
Надо было подготовить квартиру к приезду Тиэко. У неё с октября начиналась учёба в нашем Дальрыбвтузе. А у меня даже кухонная техника ещё стояла в упаковке. Надо было определить ей место, нарисовать эскизы мебели, заказать кухонный гарнитур, прокрасить части, а это та ещё работёнка, и собрать. Тоже, тот ещё процесс. Но я шуруповёрт в Японии купил. Плюс, протянуть воду, канализацию и электрический кабель в одну из комнат, определённую мной под кухню. А кухню совместить с ванной комнатой, для чего: сломать вентиляционную шахту, проложить трубы-воздуховоды… Короче… Планов — громадьё, а времени хрен, да маленько. Да и отпуск у меня заканчивался. А в институтском спортзале тоже ремонт шёл. В спортзалах, да. На Ленинской спортзал мы тоже подсуетились и в смету включили.
Ректор, после того как я его в феврале за один «сеанс» исцелил от вялотекущей пневмонии, кроме как «Михаил Васильевич» ко мне не обращался. Хотя он вообще был мужик культурный и интеллигентный. Короче, убеждать его у меня получалось. Тем более, что весь ремонт — это покраска стен, колонн и двери, побелка потолка и циклевание полов. Почему-то женщины ремонт незаметно переложили на меня. И сопротивляться этому было себе дороже.
С женщиной спорить — наживать себе врага. Женщина — не переубеждаемое существо и безопаснее для здоровья сделать так, как она хочет. Русская женщина. Если один раз поспоришь с начальницей, она тебя со свету сживёт, а если с женой, то так и будешь всю жизнь спорить. Или она тебя со свету сживёт, как приключилось с Гришкой Мицурой, когда тёща его первой жены оказалась практикующей ведьмой. И это не фэнтези. Так и случилось в моём том прошлом-будущем. Как бы в этом настоящем Гришку от первой женитьбы уберечь. На следующий год сия свадьба должна состояться.
Эскизы я набросал минут за тридцать. Измерения отобрали большую часть времени. И поехал на нашу мебельную фабрику, где работал один из моих новых знакомых. Генка Табакин работал водителем грузовика и уехал с «Трёх Поросят» за пару дней до меня. Но познакомиться мы с ним успели. И сговориться успели. Я-то знал ещё раньше, где он работает, потому и поспрашивал его на предмет пристройки заказа на распил древесины или ДСП на худой конец. Но я, всё-таки рассчитывал на «массив», ибо красить ДСП я уже заманался.
Генка говорил, что обедает он по часам в заводской столовой, а потом курит за пределами фабрики. На территории фабрики была зона «Не курить!».
Там я Генку и встретил.
— Привет! — поздоровались мы.
— Эскизы привёз?
— Привёз, — кивнул я. — Массив есть?
— У нас всё есть, как в Греции, только не про всех честь, — сумничал Генка. Ему было около тридцати, как и Генке Мицуре.
— Плачу вдвое, — напомнил я.
— Да, помню, помню. Ясень есть, дуб, берёза и ёлка.
— Ух ты! — удивился я. — Но ясень и берёза для кухни сразу отпадает. Влагу боится. Дуб — самое то. Он и не гниёт.